Книга Хроники пепельной весны. Магма ведьм, страница 105 – Анна Старобинец

— Спаси меня, Господи!

На крик прибежала Герда, и по пыточной тут же разлился ее манящий, дурманный запах.

— Что вы впрыснули мне под кожу – яд овна?!

— Тише, тише, не бойся… – Она погладила его по бритой голове, как ребенка. – Не трать понапрасну свои вопросы, их теперь осталось всего лишь два. Это просто лекарство, это не яд, у овнов нет яда. Я ввела тебе глюкозу, вулканические соли и другие полезные вещества: ты был истощен и потерял много крови. Твоя рана на животе не глубокая, внутренние органы не задеты, но она воспалилась и кровоточила. Я ее обработала и зашила. Я целительница, ты можешь мне доверять.

Ее голос его успокоил. Он звучал убаюкивающе и нежно – как если бы она пела колыбельную мурам.

— Знаешь, как говорят в Кальдере? «Кто доверился течной женщине, тот доверился дьяволу». – Кай усмехнулся. – Но я тебе верю.

— Ты был в Кальдере? – Герда насторожилась. – Мне казалось, безродные редко выбираются из Чистых Холмов.

— Нет, я не был в Кальдере, просто слышал пословицу. – Кай покраснел.

Как он мог так глупо проговориться? Это все из-за ее чертовой течки.

— Откуда у тебя эта рана, Иаков? – Голос Герды звучал напряженно.

Нужно было усыпить ее бдительность, придумать достоверно звучащую ложь, но все вымыслы, едва возникнув и не успев до конца оформиться, растворялись и лопались в призывном мареве ее запаха, как черные пузыри в котле выпариваемого ядовитого льда. Он решил, что ответит правду. Кусочек правды. «Кто пытается врать течной женщине, тот надеется обмануть дьявола». Так говорят в Кальдере.

— Я подрался с одним безродным, и он ударил меня ножом.

— Почему?

— Из-за женщины, – осторожно ответил Кай и, в сущности, опять не соврал.

Герда пристально посмотрела ему в глаза – игумен не отвел взгляд и даже не покраснел.

— Тебе нужно поесть, чтобы были силы на последние два вопроса, – сказала она уже мягче. – Ты вообще когда в последний раз ел теплую пищу?

— Я не помню, – честно признался Кай. – Больше недели назад. До того, как умер мой мур.

Она вышла и вскоре вернулась с блюдом и кружкой. В кружке было теплое молоко, а на блюде – нанизанные на шампур куски красно-бурого, волокнистого, ароматного, сочного мяса. Это не было мясо мура, и сочилось оно не гемолимфой, а непроваренной кровью.

Он хотел спросить, что это за пища, но Герда накрыла его губы своей рукой:

— Не трать вопросы. Это мясо и молоко самки овна. Я сама приготовила.

Запах женщины смешался с запахом самки овна, и игумен вкусил от плоти приготовленного женщиной монстра, и запил молоком, представляя, что это молоко женщины, и познал наслаждение, которое прежде никогда от пищи не получал.

— А теперь задавай последние два вопроса, – сказала Герда.

Кай кивнул и спросил:

— Вы действительно воскрешаете мертвых?

— Нет, – ответила она, явно разочарованная вопросом.

— Ты сказала, тебя извлекли на свет, вскрыв утробу твоей матери. – Кай покраснел, представив Герду обнаженной младеницей.

…скоро он увидит ее обнаженной…

…в пыточной…

…у нее на спине наверняка такое же пятно порчи, как у ее сестры Анны…

— Невозможно вскрыть женщине живот, не убив ее. Значит, вы воскрешаете мертвецов.

— Мы умеем разрезать человека, а потом зашить его так, чтобы он остался в живых. А еще мы без всякого разреза можем увидеть, что у человека внутри. – Она неопределенно кивнула на один из загадочных агрегатов. – Медицина, которую мы храним, развита лучше вашей.