Книга Хроники пепельной весны. Магма ведьм, страница 68 – Анна Старобинец

— Алхимик Альвар пытался создать эликсир бессмертия?

— Не эликсир. Философский камень. Кусок чистейшего льда, начиненный чистейшим золотом. Альвар хотел заменить им свое настоящее сердце и таким образом войти в вечность и вечно творить богопротивное зло.

— Злой брат Кай и его ледяное сердце… – пробормотал игумен.

— Что, пастырь?

— Не обращай внимания, Густав. Каким образом он планировал произвести операцию по замене сердца?

— Я не знаю точно. Альвар соорудил какой-то магический перегонный аппарат, который должен был расплавить и лед, и золото, довести до кипения, пропустить по его венам, а потом опять заморозить.

— Продолжай. Как ты ему помешал?

— Альвар попросил, чтобы я продал ему для этой цели золото самой чистейшей пробы. Видите ли, пастырь, золото для своих красок я из руды добываю сам…

— В Чистых Холмах разве есть золотые месторождения?

— Нет, пастырь. Я добываю золото в Эльдиланде.

— Хорошо. И что же ты сделал, Густав? Отказал алхимику?

— Нет. Я продал ему неочищенное, грязное золото с примесями, надеясь предотвратить создание философского камня. Альвар взял слиток и потребовал, чтобы я ему ассистировал. Я не хотел, но он угрожал мне, и я согласился. Я надеялся, от грязного золота он умрет.

— Он бы умер и от чистого, если бы довел его до кипения и пустил себе по венам, – невозмутимо заметил Кай.

— Нет, пастырь. Чистое золото в сочетании с чистым льдом ведьмаку бы не повредило!

— Хорошо, допустим. Но как же он выжил с грязным?

— Альвар не стал его применять. Он заметил неладное, пришел в ярость, добавил в кипящее варево муравьиную кислоту и облил меня, навеки обезобразив. Имеющий уши да услышит: кислота и кипячение – лучший способ превратить красивое в безобразное. – Иконописец вперился здоровым глазом в игумена. – Это не только лица касается.

* * *

Кай дождался ночи, убедился, что служанка Эльза ушла к себе, и прошел на кухню. Перелил в котелок небесновидную жидкость, натекшую с мокрого платья, туда же плеснул кислоты, которую загодя принес из муравника, и поставил котелок на огонь.

…имеющий уши да услышит…

Кай был уверен: иконописец не только поведал ему собственную историю. Он еще и подсказал, как сделать из небесновидного платья смертельный яд.

…кислота и кипячение – лучший способ превратить красивое в безобразное…

Сам отказался делать, но игумену намекнул. Кай помешал содержимое котелка и усмехнулся, чувствуя, что краснеет: подумать только, служитель Церкви готовит зелье!

Когда поверхность варева покрылась мелкими пузырьками, вдруг резко запахло какой-то пряной приправой, хотя игумен ничего такого не добавлял. Возможно, специи прилипли ко дну котелка, а он не заметил? Что, если они отразятся на ходе эксперимента?

Зелье запузырилось, над котелком заклубился пар, и запах пряностей испарился так же внезапно, как и возник. Зато появилась горечь во рту, защипало язык и горло и замутило – как будто специи мистическим образом оказались Каем проглочены, причем в слишком больших количествах. Потом заныло в груди, дыхание сбилось, и, судорожно пытаясь выцедить из висящего в кухне пара обычный воздух – просто самый обычный воздух, которого всегда было вдоволь, а сейчас не хватало, – Кай понял, что яд удался. Вот только в процессе приготовления он упустил один важный этап, и получились в итоге не гранулы, а ядовитый газ, и он его только что вдохнул. И продолжает сейчас вдыхать.