Книга Хроники пепельной весны. Магма ведьм, страница 84 – Анна Старобинец

Он положил руку на рычаг, после секундного колебания надавил – и узрел чудо. Два металлических стержня оказались подобиями магических жезлов, и от одного наконечника к другому с вкрадчивым треском протянулась серебристая молния. Как будто меж двух медных пластин в этой сказочной шкатулке-огниве томился пленный дух грома – одна из ипостасей Великого Джи – и Кай, давя на рычаг, пытал незримого громовержца на дыбе, выжимая из него снопы божественных искр…

Но нет, одернул себя игумен, это сатанинские искры, и исходят они снизу, из преисподней. Оттуда же, из ада, из-под земли, заглушаемый треском бесовской молнии и слоем глинистой почвы, но все же различимый всякий раз, как Кай давил на рычаг, доносился похоронный звон колокола.

В сказании про воскрешение Лазаря вскоре после этого звона сын Сокрытых показался из-под земли. Игумен Кай надеялся, что колокол станет предвестником появления Сокрытого и сейчас, но сам он попадаться на глаза выходцу из ада не собирался. Пусть скрытое станет явным, а явное останется скрытым.

Кай быстро вернул на место каменную крышку и мох, нацепил экипировку для вертикали, вскочил на мура, направил его к подножию базальтовых столбов, пришпорил и скомандовал:

— Вверх, мой мальчик!

Подушечки лап Обсидиана набухли и, сочась гемолимфой, присосались к вертикальной поверхности. Мур стал подниматься на столб, вонзая серповидные когти в шероховатость базальта. Цепляться к такому покрытию ему было явно легче, чем к гладким стекловидным участкам, которыми перемежался базальт. Однако, когда они достигли середины столба, на высоте метров двадцати, игумен натянул поводья и заставил скакуна остановиться как раз на гладком участке. Мур полностью сливался с чернотой вулканического стекла. Обсидиан на обсидиане. Идеальная маскировка. Единственным, кто выделялся на черном фоне, был, собственно, сам игумен в седле.

Рискуя сорваться, Кай отстегнул амуницию, выбрался из седла и, цепляясь за ремни, пропущенные под грудным и брюшным отделами мура, перебрался со спины скакуна на живот. Прильнув к брюху мура всем телом, обхватив его руками и ногами, как малыш, в поисках защиты прижавшийся к матери, он занял идеальный наблюдательный пост. Теперь игумен был не заметен ни из одной точки: с одной стороны его загораживало тело Обсидиана, с другой заслоняла обсидиановая поверхность столба – в то время как сам он мог высовывать голову и выглядывать из укрытия. Отсюда открывался прекрасный обзор на Зеленый Луг и заросшие мхом валуны.

Обсидиан был напряжен: не только его усы, но и круп подрагивал. Сначала Кай решил, что мур перенервничал из-за его акробатического кульбита, но вскоре с тревогой заметил, что гемолимфы из лап выходит больше, чем нужно для сцепления даже с очень гладким покрытием. Ее было столько, что клейкие капли сползали вниз по столбу: она выделялась не только из специальных желез на подошвах, но и из ран на хитине.

— Держись, – шепнул Кай. – Потерпи, сейчас кто-то выйдет из-под земли. Пожалуйста, Обси, я должен увидеть, кто это и где вход.

И тут же, как будто не только скакун, но и все мироздание вдруг стало Каю послушно, земля меж двумя валунами разверзлась, и из люка, замаскированного слоем мха точно так же, как была замаскирована волшебная каменная шкатулка, выбрался человек и принялся озадаченно озираться. На нем был длинный плащ, который Кай сначала принял за власяницу, однако, приглядевшись, опознал шкуру овна. Такая же точно шкура, разве что другого оттенка, покрывала тушу найденного Каем чудовища.