Книга Охотник за головами, страница 150 – Гловер Райт

— Я тоже, Дейв. Но я не считаю их при этом небесными созданиями и не думаю, что воспоминания о них останутся со мной навсегда. Я посылаю их к такой-то матери. А иногда убиваю. Когда мне это дозволено.

Дейв повернулся к нему, пожалуй, с чрезмерной поспешностью:

— Дозволено, Рик?

Рик смотрел прямо перед собой.

— Только не строй из себя умника, Дейв, и не проявляй чрезмерного любопытства. Не спрашивай. Кто слишком много знает, тот быстро умирает.

— И все-таки, Рик, я не понимаю.

— Что ж, таков удел всех невинных. «У невинных и у прекрасных нет врагов, кроме Времени». Это цитата. Вполне относящаяся к нам.

— Но у нас куча врагов, Рик.

— Но эти враги смертны, Дейв. Ты меня не слушаешь.

— Извини. Ты же знаешь, что я не умею философски глядеть на вещи.

— Это не имеет значения.

На заднем сиденье «лендровера» Мерфи, в котором они ехали, проснулся и заплакал один из мальчиков. Рик обернулся к нему, погладил по отекшим после такого количества снотворного щекам.

— Уже скоро, – пробормотал он.

— Не давай им больше, Рик. Это опасно.

— Они им скоро не понадобятся. Или Картер приедет с деньгами, и тогда они нам больше не понадобятся, или он не приедет, но тогда они понадобятся нам и того менее.

— А что ты с ними сделаешь?

— Утоплю в море. Это экологически чисто. Как я и обещал их матери.

— Но их же не обязательно убивать, Рик. Их можно просто бросить.

— Дышать тоже не обязательно, Дейв. Но если не будешь дышать, то умрешь.

Уже стемнело, и Дейву стало страшно. Страшней, чем когда-либо прежде. Хуже, чем той адской ночью в горах. Он молча вел машину, Рик, хмурый и безмолвный, сидел рядом с ним на фоне закатного неба, как воплощение самого дьявола. От Рика Дейву было никуда не деться: он принадлежал этому дьяволу, нуждался в нем, любил его, был готов ради него на что угодно, – да и сколько раз уже делал ради него все мыслимое и немыслимое. И в глубине души ему начало казаться, что неоплатный долг перед Риком уже на исходе. Но когда он закончится, Рик убьет его. Рик ведь никого не отпускает на волю. Рик не оставляет в живых никого и ничего, некогда ему принадлежавшего.

— Здесь, – сказал Рик. – Картер будет здесь. Мыс в дальнем конце залива, за Меловой заводью.

Он достал из потертой кобуры, лежавшей у ног, браунинг с глушителем, проверил магазин и спусковой механизм на ощупь, тогда как взор его был устремлен к горизонту, затем положил длинноствольное оружие себе на колени. Щелкнул стилетом, серебряное лезвие в закатных лучах показалось золотым, затем убрал его, заткнув за широкий кожаный поясной ремень.

— Никаких врагов, кроме Времени, Дейв. Подумай об этом.

— Попробую, Рик.

— Ты все время пробуешь, Дейв, – улыбнулся Рик.

Он поднял ногу, снял башмак и принялся массировать усталые пальцы. Башмаки для танцовщика – сущая пытка.

Солнце исторгло последнюю порцию дневного света и скрылось. Только что отливавшие золотом морские волны и казавшиеся ярко-коричневыми базальтовые скалы во всю длину береговой линии широкого залива внезапно стали кромешно-черными, и только бледная луна, уже появившись в небе, тускло освещала панораму, столь же древнюю, как она сама.

Ветер налетел порывами, принося с собой брызги дождя; тонкие водяные иголки пронизывали воздух, барабанили по крыше допотопного «ягуара» частой косой дробью, пока Картер ехал на заброшенную автостоянку.