Книга Куда мы денем тело?, страница 77 – Кен Джаворовски

Я покачала головой – не может быть.

— Как это умер? – спросила я, прикинув, как бы повела себя в этой ситуации Мерил Стрип и какие бы слова вложил в ее уста хороший сценарист. – Мы только вчера виделись.

— Во сколько?

— Около трех.

— А потом?

— Он был здесь. Мы немного прогулялись. Потом он пошел домой. А он… по… естественным причинам?

Я широко раскрыла глаза, стараясь не переигрывать.

— Значит, он был здесь в три часа.

Кринер достал небольшой блокнот. Облизал конец карандаша – до сих пор не понимаю, зачем люди это делают, – и стал что-то записывать.

— Да. Мы прогулялись. Потом он ушел.

— И с тех пор ты его не видела?

— Нет. Так что произошло?

— Люк был в доме твоего отца. В вашем старом доме. И он…

Здесь можно было изумиться:

— В моем старом доме? Что он там делал?

— Судя по всему, собирался его ограбить. Он что-нибудь тебе говорил?

Я открыла рот и уставилась в потолок, будто вспоминая вчерашний день. Только не вспоминать мой последний взгляд на Люка, а то вырвет.

— Вчера я была в Хиллвью. Навещала отца. Господи. Я…

— Что?

— Помню, я рассказывала Люку, что папа собирал монеты. Неужели он?..

Кринер еще что-то нацарапал.

— Его кто-то застрелил? – спросила я. В наших краях вполне нормальный вопрос.

Кринер сказал:

— Он выпал из окна. Имоджен… ты называешь ее мачехой?

— Нет, – ответила я, хотя «еще чего» было бы более уместно.

— Имоджен уехала из города. Попросила подругу зайти и полить цветы. Люк, наверное, услышал ее и попытался вылезти через окно. Он упал, боюсь, что от удара оземь он и умер.

— Какой… ужас.

— Можно спросить: где вчера была ты?

— Ездила к отцу на несколько часов, потом вернулась сюда. Люк ждал меня на крыльце, мы немного пообщались, потом он ушел. Если честно, мы поссорились и вроде как расстались. Давно к этому шло.

— Может, поэтому он решил ограбить твоего отца?

— Может быть, – сказала я и пожала плечами.

Кринер задавал вопросы еще минут двадцать, потом захлопнул блокнот, давая понять, что беседа окончена. Поднимаясь, он заметил:

— Кстати. Женщина, которая поливала растения, сказала, что больше никого в доме не видела. Но я думаю, может, у Люка был подельник. Не знаешь, после тебя он с кем-то собирался встретиться?

Собирался, с Создателем, подумала я, но не сказала. Только нахмурилась, будто старалась что-то вспомнить, потом покачала головой.

— У него было не так много друзей, – сказала я. – Так что нет.

Кринер сказал:

— Как я понимаю, он решил, что у твоего отца есть что-то ценное, и задумал это украсть.

— Вы… что-нибудь у него нашли?

— Нет. В кармане только четвертак, но обычный, не какой-то редкий. Окна в доме были не заперты. Видимо, влез в одно из них и закрыл за собой.

Я кивнула как можно тупее – наверное, вышло довольно тупо.

— У Люка было большое преступное прошлое, так что все сходится.

— Я… Он говорил мне, что у него были проблемы, но я не знала…

— Полдюжины отсидок за кражи со взломом. Да и другие преступления были, – сказал он. – В любом случае мне жаль, Лиз. Сообщать о чьей-то смерти – самое неприятное, что есть в моей работе. Можешь мне поверить.

Через минуту он напялил шляпу и вернулся в полицейскую машину.

Остаток дня я провела в размышлениях: как купить новую гитару и доставить ее в Нэшвилл вместе с собой. Я старалась не думать о разбитой голове Люка, которая время от времени вторгалась в мои мысли. Я бродила по дому, оценивая обшарпанную мебель, устаревший телевизор и другие мои скромные пожитки – все либо куплено с рук, либо получено бесплатно от сердобольных соседей, спешащих освободиться от хлама. Даже найди я покупателя, разжиться не удастся.