Книга Темная флейта вожатого, страница 62 – Владимир Волков

Максим и Валерий глянули друг на друга, как два волка.

— Я считаю неэтичным копаться в чужих тайнах. Тем более залезать в душу к детям, – выступил вперед угрюмый Валерий.

— Ты где работаешь? – перебил его Максим. – Зачем ты, такой этичный, в милицию пошел?

— Вы забыли, с кем имеете дело…

— Ну и с кем же мы имеем дело? – включился в разговор Стаев.

— Так, все, хватит! – оборвал спор Раскабойников. – Развели детский сад. Пшел вон!

Толстый палец полковника указал на дверь. Валерий пожал плечами и вышел.

— Надо вышвырнуть его из органов! – пробурчал Стаев. – Комар-звонец, блин!

Они вернулись в главную вожатскую. Максим расстелил на столе старую газету «Бельский рабочий». Опер в кожаном пиджаке вывалил из пакета гору футляров из-под «киндер-сюрпризов». На каждом имелся ярлык с фамилией – «Фомин», «Деева», «Лонина», «Теплых» и т. д. Опер достал «бабочку» и принялся вскрывать пластмассовые скорлупки. Стаев доставал записки, читал их, передавал Раскабойникову. Тот пробегал их глазами и складывал рядом с разрезанными футлярами. Максим и эксперт-криминалист тоже изучили записки. Лица у мужчин постепенно вытягивались.

— И это написали двенадцатилетние дети?! – воскликнул Стаев через минуту.

— «Хочу познать тайны мира и секреты вселенной», – прочитал вслух Раскабойников взятую наугад записку, бросил ее обратно в кучу и взял новую. – «Хочу преодолеть земное существование и переродиться в другом обличье»… «Хочу остаться в этом мире навсегда»… «Желаю обрести бессмертие и всесилие».

Опер в кожаном пиджаке хмыкнул.

— А вот что написал мой сын! – Раскабойников развернул обрывок тетрадного листа и прочитал: – «Хочу воссоединиться со всемирным разумом и обрести всеосознанность!»

— Чушь собачья! – пробормотал Стаев, откладывая последнюю записку.

— Смотрите! Здесь еще один остался.

Опер достал последний футляр. В отличие от остальных на нем не было ни имени, ни фамилии. Сергеев разрезал скорлупку и вытащил «загадалку». Пальцы развернули бумажку на столе. Трое мужчин склонились и прочитали следующее:

— Дрянь какая, – прошептал полковник, закрывая глаза. – Вот дрянь…

Стало тихо. На улице переговаривались семья Залевских и стажер Валерий, слышался голос Вари. Вова всхлипывал, о чем-то просил.

— Что теперь? – спросил Максим.

— Пойду потолкую с родителями, – проговорил Стаев. – Надо разобраться с этими саботажниками.

Он вышел на улицу. От деревьев остались только силуэты, листва почернела, сливаясь с сумраком надвигающейся ночи. Вдоль аллей зажглись фонари. Желтый свет разливался по асфальту, образуя светлые островки в массиве необъятной тьмы, выхватывал из темноты фрагменты зданий, ветви деревьев и кустов, заросли травы.

У трех флагштоков стояли две высокие фигуры «палочников» и одна поменьше. Три пары одинаковых круглых очков бликовали стеклами в тусклом свете, и казалось, у Залевских неимоверно большие круглые и блестящие глаза. Яна успокаивала хныкавшего Вову, а Варя и Леночка стояли поодаль. Стаев направился к группе людей.

— Зря вы загадалки выкопали, – сказала Леночка упавшим голосом, когда Стаев проходил мимо. – Это… даже не знаю как назвать. Надругательство над мечтой. Вот!

Старшая вожатая отошла, села на лавку и расплакалась. Варя отправилась успокаивать подругу. Стаев подошел к чете Залевских и молча выслушал претензии отца, сопровождавшиеся возгласами матери. Дождавшись, когда словесный поток прекратится, следователь глянул на Вову и подмигнул ему.