Онлайн книга «Темная флейта вожатого»
|
Юля сложила руки на груди и повернулась боком. Лидия Георгиевна молчала. Остальные наблюдали за ним с опаской, ожидая нового взрыва эмоций. — А что тут такого? Разве это преступление? – осмелилась подать голос мама Вовы. – Что вы от нас хотите? В чем обвиняете? Наш сын не сделал ничего дурного. Он просто учил телефонный справочник. Тренировал память. К тому же он вам помог. Все рассказал. А теперь… Отпустите нас домой, пожалуйста! Мы устали и проголодались! Нам нужен отдых! Стаев смерил взглядом чету Залевских, мельком глянул на Вову и глубоко вздохнул. — Ступайте, – вдруг сказал он. – На все… шесть сторон. Чтоб я вас больше не видел. Залевских двинулись к выходу. Стаев окликнул мальчика в последний момент. Вова оглянулся. — Скажи, а ты что написал в загадалке? — Ничего. Я просто ничего не хотел в тот момент. Подумал, зачем дребедень писать. Уж лучше потом хорошо подумать и… — Понятно. И семья Залевских ушла. Оставшиеся постояли в молчании. Яна заговорила первой. — Но ведь это действительно не преступление. Просто такие своеобразные дети. Что плохого в умных книжках? Это ж не сигареты, не порножурналы. Стаев посмотрел на нее так, как будто снова был готов сорваться, но сдержался и только покачал головой. — По крайней мере, сигареты и порножурналы это понятно, объяснимо. В таком возрасте тянутся к запретным плодам, пробуют быть взрослыми. А тут… Он поморщился и не закончил фразы, а только махнул рукой и сказал: — Ладно, пойду я потолкую с родителями. 5 Стаев пошел по аллее под фонарями. Почему-то вспомнилось давнее дело, с которым ему пришлось столкнуться в первый год работы, сразу после выпуска из школы следователей. Там тоже было много необъяснимых странностей. Дело о мертвой пионерке в 1977 году. Вернее, было несколько пионеров. Человек десять-пятнадцать. И все умирали внезапно, без видимых причин. И всем по двенадцать-тринадцать лет. Как и пропавшим детям. И почему оно вдруг пришло на ум именно сейчас? Кажется, тогда следствие ничем не закончилось, дело было передано в главк, но и там не добились ничего, насколько было известно Стаеву. Занятый такими думами, следователь подошел к Серому корпусу, где разместили родителей детей из «десятки». Скрипнула дверь, бухнули каблуки ботинок о старый пол. Полумрак обступил, лег на плечи. Капитан остановился и непроизвольно сделал глубокий вдох. Воздух был нашпигован ароматами нежилого, казенного помещения – веяло дешевым моющим средством, хлоркой, хозяйственным мылом, старой обувью, рассохшимися досками, сыростью канализации. И сразу настораживала неживая тишина. Стаев прошелся по коридору в оба конца, стучась в каждую дверь и заглядывая во все комнаты подряд. Он не обнаружил ни души. Корпус был пуст. — Может, и они тоже… – вырвалось у Стаева. Он усмехнулся. Перед глазами встал текст анонимной записки – как послание из прошлого в будущее. Что это? Предупреждение? Совпадение? Чья-то дурацкая шутка? Или… дети знали о плане Шайгина заранее? Впрочем, еще неизвестно, кто накалякал записку. Нужна графологическая экспертиза и прочие исследования. Стаев мотнул головой, вытряхивая сумбурные мысли. Он вышел на улицу, остановился на крыльце и поежился от внезапно налетевшего прохладного ветерка. Солнце зашло, оставив после себя розовое зарево над кромкой леса. Под крышей веранды на фоне светлого неба четко прорисовывалась большая паутина. В самом ее центре сидел жирный паук-крестовик, замерший в ожидании добычи. Сверчок из-за кустов выводил однообразное «кр-кр-кр». Стаев поправил ворот рубашки и тотчас застыл, прислушиваясь. Где-то дребезжало пианино, и хор нестройных голосов старательно вытягивал: |