Книга Пионерская клятва на крови, страница 44 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

Проснулась она резко, словно кто-то громко крикнул ей в ухо, типа того же шутника Коли Вершинина или физрука Володи, «Танюха, подъем!». Она даже подскочила на лавочке, принялась осматриваться, но, естественно, никого не увидела, зато наконец поняла, что ее разбудило. Гром.

По небу словно кто-то катал тяжелые чугунные шары, и те, сталкиваясь и ударяясь друг о друга, грохотали изо всех сил. Хотя дождя пока слышно не было – он не барабанил по крыше, не стучал в маленькие, замазанные белой краской окошки под потолком. А значит, если поторопиться, еще оставался шанс благополучно добежать до корпуса, не принимая второй раз уже неуместные водные процедуры. Тем более громовые раскаты могли разбудить не только ее, но и детей.

Обычно в любом отряде имелся ребенок, а то и несколько, которые до ужаса боялись грозы. А паника – вещь заразная. Стоило поддаться одному, и она тут же легко захватывала других, даже вроде бы к ней не склонных.

Если честно, Тане и самой было жутковато. В голове упрямо бродили мысли: а может, не ходить никуда, переждать грозу здесь, в душевой? Тут вполне безопасно, пусть и не слишком уютно в полном одиночестве. Но Таня решительно отогнала их прочь.

Ну не могла она бросить детей и Альбину Рудольфовну в столь напряженный момент. Поэтому стянула с головы полотенце, поспешно надела то, что еще осталось неодетым, собрала банные принадлежности в пакет, а затем, глубоко вздохнув и досчитав до трех, распахнула дверь, выскочила на улицу, чуть пригнувшись, рванула по дорожке в сторону отрядного корпуса.

За спиной ярко сверкнуло, а через секунду громыхнуло, казалось, прямо над головой. Таня сжала губы, еще сильнее втянула голову в плечи. Нестерпимо захотелось заплакать. Но как это будет выглядеть?

Вот придет она в отряд вся зареванная, и что? Только сильнее всех напугает.

Внезапно на дорожку из-за кустов вывернули несколько фигур, бросились наперерез. Таня резко остановилась, испуганно отпрянула, но фигуры, тоже явно не ожидавшие на кого-то наткнуться, так же растерянно застыли. Тогда Таня и разглядела их как следует.

Это были мальчишки. Сразу четыре человека. Незнакомые, не из Таниного седьмого отряда, а из самых старших. Но это ведь ничего не значило. В любом случае – непорядок. И страх как-то сразу отступил.

Таня выпрямилась, приосанилась, спрятала за спину пакет с вещами, поинтересовалась строго:

— А вы что тут делаете? Почему не в корпусе? И вообще, почему не спите? Вы из какого отряда?

— Из третьего, – невозмутимо откликнулся один, высокий, темноволосый и смутно знакомый.

Наверняка соврал, хотя даже глазом не моргнул. В другое время Таня обязательно добилась бы правды, но небо прорезал очередной зигзаг молнии, громыхнул гром, заставив встревоженно поежиться всех присутствующих.

— А почему на улице в такое время? Да еще в такую погоду?

На этот раз ответил самый крупный:

— Да вон Геночка в тубзик захотел, – пробасил он, кивнув в сторону самого мелкого и субтильного, – а одному страшно. Вот и попросил его проводить.

— И что, сразу троих попросил?

— Так вон как громыхает, – многозначительно напомнил здоровяк, ткнув указательным пальцем в небо.

— Вот именно! – с напором выдохнула Таня, изо всех сил стараясь не показать, что сама обмирает от страха, холодившего изнутри, что саму так и тянет броситься бегом по дорожке и поскорее спрятаться под надежной крышей. – Поэтому, вы трое, ну-ка марш назад в корпус! А Гену я сама отведу. – И сердито прикрикнула напоследок, увидев, как мальчишки топчутся в нерешительности. – И быстро! Кому сказала?