Онлайн книга «Серийный убийца: портрет в интерьере»
|
Она рассмеялась, откинула далеко на ноги укрывающее нас одеяло и встала. Подняла с пола ночнушку, бросила на кресло и вышла в другую комнату. Я тоже встал и начал одеваться. Ну вот и все. Я отдал ей положенное, отработал на ней за ночлег. Она сыта и довольна, сейчас ей лучше, чем было вчера. А лучше ли от этого мне? Ну и сюжеты у меня в судьбе, и кто виноват? Сам виноват, и сам себя вини. В этот день я расстался с Наташей, и месяца через три еще раз виделись, и на этом с ней все было закончено. Просто знакомство… Любопытно, однако, что, решая внезапно возникшую проблему и испытывая соответствующее случаю физическое наслаждение, Муханкин-писатель не забывает и о прагматическом аспекте своего текста. Напуганная женщина шепотом спрашивает, не бандит ли он, не убьет ли он её, и наш герой, гипнотизирующий её взглядом, успокаивает: нет, он не бандит, он не убьет её, не нужно бояться. Да и зачем ему убивать женщину, чьи руки теребят его «упругий ствол»? С какой-такой стати сексуальному гиганту убивать очередной объект своей страсти? Впрочем, мы замечаем, что образ Наташи-третьей вышел у Муханкина в достаточной мере стереотипизированным. Это очередная вариация «материнской фигуры», гибкая, но уже не молоденькая женщина «с сединой в волосах». Она сама заявляет: «… Годы то не молодые», — и, что характерно, хотя повествовалось только что об обычном половом акте, героине почему-то кажется, что «упругий ствол» «одноразового удовлетворителя» не просто «пронзит её», но «разорвет на две части». Воистину, потаенные мысли и желания стремятся загадочным образом воплотиться в слова! За интерлюдией с Наташей наш рассказчик помещает гораздо менее эмоциональный фрагмент о продолжающихся взаимоотношениях с Женей. Очередной раз я приехал в Волгодонск. С одной стороны, причина была — это письмо от Жени, в котором она просила приехать и жаловалась на мужа, который опять приезжал, обокрал её и исчез. С Другой стороны, между мною и Ольгой М. и Маржой происходили ссоры. Они требовали от меня внимания, подарков и денег, а кормить их вошло мне в обязанность. Меня это уже выматывало, и появилось к ним отвращение. Они же тем более по своему не очень складному уму пытались заявить на меня свои права как на мужа, имеющего двух жен, были вечно недовольны и обижены чем-то. Нужно было от них исчезнуть на время, дав им тем самым понять, кто они есть и что они ничего не значат. Объяснив, что мне срочно нужно уехать дней на десять в Волгодонск, я собрал в сумку свои вещи и, не оставив им денег и не принеся продуктов, уехал. Женя встретила меня со слезами на глазах. В руке она держала пустую тарелку. — Здравствуй, Вовочка. А я думаю, кто это может быть на ночь глядя? Ты раздевайся, проходи в комнату, а я сейчас пошла на кухню. Сняв куртку, я повесил её на вешалку на свободный крючок. Рядом висело Женино недорогое пальто, на обувной полочке стояли её сапожки, на которых — на изгибах выше носочков и боках — видны были мелкие трещинки лопающейся сверху искусственной кожи. «Интересно, — подумал я, — сколько лет она ходит в этой обуви и пальто. Вот они, честная жизнь, труд. Пашет, как корова, лошадь, а на шмотки денег нет. Хотя её еще можно понять. Двое детей, их тоже надо одеть, обуть и накормить, да бытовые расходы — газ, свет, за жилье, вода, — и получается — ничего». Разувшись, я обул тапочки, поднял за лямки свою тяжелую сумку и вошёл в зал, окинул взглядом все, что там находилось, сделал заключение, что все как было, так и есть, никаких изменений. Но вдруг глаза остановились на стоящей, взятой в рамку фотографии, на которой я с Женей сидели в креслах, склонив головы друг к другу, а за нами, ближе ко мне, стоит её дочь. Это уже что-то значит, подумал я, и вспомнил, что раньше там была фотография её мужа. В зал вошла Женя. Заставила ждать. Улыбаясь, поцеловала меня в щеку. Я заметил: на Жене не новое, но еще незнакомое мне платье, которое как-то особо подчеркивало её женственность, простоту и симпатичность. В нем она казалась более привлекательной, чем была раньше. |