Книга В объятиях дьявола, страница 181 – Миранда Эдвардс

— Жаль, что Кирк отрезал мне палец, а не татуировку. Так я бы не потеряла ничего ценного.

Ник поджимает губы и отводит глаза – я попала в цель, но это лишь первый удар. Но этого мало. Мне всегда будет мало их боли. Напоследок я накажу их, как следует.

Поднимаюсь на не очень твердые ноги и встаю лицом к обоим братьям. Поставив руки на бока, я делаю задумчивый вид, а затем вкрадчиво говорю:

— Помните, как все началось на этом милом диване?

— Ангел, остановись… – голос Росса пропитан болью и страхом.

Правильно, пусть боится. Впервые за многие дни я обращаю взгляд на него, подхожу ближе и нависаю над ним.

— Что, Росс, ты забыл про свои затмения? Помнишь, как ты трахнул мою маму в такой момент? – шепчу я возле его губ. Дыхание Росса сбивается, а сердце колотится в груди безумно громко. Хотя, думаю, это обман слуха. У Росса нет сердца. – Неужели ты не хочешь войти в меня, как в Майами? Не хочешь взять меня прямо на этом диване, выдалбливая из меня все живое? Не хочешь признаться мне в любви, словно ничего не произошло?

Это перебор. Слова, произнесенные мною, были не просто жестокими, а чудовищными. Я уподобилась им, но только монстр может победить монстров.

Чмокаю Росса в щеку, покрытую многодневной щетиной, и переключаюсь на Ника. Сев к нему на колени, запускаю пальцы в его волосы и оттягиваю назад, чтобы наши глаза встретились.

— У меня есть идея, мальчики, – мечтательно произношу я, поерзав на коленях Николаса. Росс издает гортанный звук, на что я лишь хихикаю. – Вы же хотите трахнуть меня, признайтесь.

Поймав взгляд Росса, я впиваюсь в шею Ника. Мои губы проводят дорожку от его уха до ключицы. Николас замирает, словно я сейчас достану нож и перережу ему глотку. Темноты в ртутных глазах старшего Кинга нет, но острая боль поглощает последние крупицы надежды. Росс заставляет себя смотреть, как я целую Ника, он заставляет себя страдать. Нечто, похожее на радость, разливается по телу, и я становлюсь решительнее. Нахожу рот Ника, и я целую его. Николас оторопело размыкает губы, и я пользуюсь этим. Поцелуй ничуть не нежный. Я только напоминаю, что я знаю его секрет, что у меня все еще есть власть над ним.

— Ты все еще хочешь меня, Ник, да? – оторвавшись от него, спрашиваю я. Ник пытается покачать головой, но я кладу руку на его сердце и добавляю: – Не отрицай, принцесса, я слышу, как колотится твое сердце.

Ник кидает быстрый взгляд на Росса, но тот сосредоточен только на мне. Снимаю через голову ночную сорочку, и моя грудь оказывается прямо перед лицом Николаса, а почти голая задница – на его паху. Сбитый с толку, он прикладывает усилия, чтобы не смотреть на мои соски, затвердевшие то ли от легкой прохлады в гостиной, то ли от вида их боли. Тогда я беру его ладони и, накрыв ими свои груди, ерзаю задницей на ширинке Ника. Его член наливается и упирается в мою промежность. Я заливаюсь хриплым смехом, откинув голову назад.

— А у кого-то встал, – мурлычу я.

— Селена, остановись, пожалуйста, – задыхаясь, просит Ник, пока мои руки разбираются с его ширинкой, а затем и с боксерами.

Бархатистый и очень горячий член Ника выпрыгивает из штанов вопреки его воле. Приподнявшись, сдвигаю трусики и насаживаюсь на него. Николас заполняет меня лишь физически, ничего схожего с теплотой в душе я не ощущаю. Хотя мне приятно, признаюсь. Ник протяжно стонет, а Росс сдавленно рычит, как подстреленный зверек. Боковым зрением вижу, как сильно сжимаются его кулаки, но сделать он ничего не может. Бессилие – самое страшное ощущение. Я испытала это, когда Билл убил мою маму. Поворачиваюсь к Россу и, улыбнувшись одними уголками, начинаю двигаться на члене Ника. Руки моего бывшего друга ложатся на мою талию, и он сдается, начав управлять моими движениями.