Книга Сладкая парочка – бандит и доярочка, страница 27 – Хельга Дюран

— Участковый наш. Рыжий хуй – помощник солнца.

Об этом-то как известно стало? Мы подрались во дворе у Тоси. Ночью.

Я почувствовал себя участником реалити-шоу. На одном конце деревни пёрнешь, на другом скажут: обосрался.

— Да так… Повздорили немного, – пожал я плечами.

— Повздорили? – усмехнулся старый. – А это правда, что он тебе пистолетом угрожал?

— Да не. Выронил просто. Случайно.

— Ты погляди, какой скромный. Ладно, может, хуй у тебя не с километр, но яйца однозначно имеются. Респект тебе от нас и уважение! Загоняй машину на эстакаду, сейчас всё заварим и приварим. Фёдырыч, – представился он, протягивая мне руку.

— Гриша, – пожал я его мозолистую клешню.

Молодой представился Димоном, а третий Михаилом.

— Только это, мужики, у меня денег нет, – спохватился я о самом главном. – Вот перстень есть. – Продемонстрировал я свою печатку. – Возьмёте в счёт оплаты?

— Да какие деньги, Гришань? – рассмеялся Михаил. – Ты герой теперь местный. А с героев деньги брать не положено.

— Но…

— Ты заезжать будешь, нет? – поторопили меня мужики.

Мне ничего не оставалось, как запрыгнуть в машину и загнать её на эстакаду.

Я вышел покурить на улицу, размышляя о том, что мне рассказали мужики. Значит, нас с Тосей уже в любовники записали? Я предполагал такой исход, но не думал, что сплетня настолько быстро разнесётся.

Надо будет ей хотя бы цветов нарвать на обратном пути, а то про нас уже ТАКОЕ насочиняли. Надо соответствовать.

А Кирилла, как я погляжу, не только мы с Тосей недолюбливаем? Марков, значит? Так и запишем.

Через час глушитель был приварен, и больше не ревел. Я поблагодарил мужиков, но было неловко уезжать просто так, не рассчитавшись.

— А что с "УАЗиком"? – поинтересовался я.

— Искры нет. Третий день ебёмся, толку дать не можем, – пожаловался Михаил.

— Можно я гляну?

— Ну, глянь, – разрешил он.

Не сразу, но мне удалось найти поломку, и я задержался ещё на пару часов в МТМ, чтобы помочь мужикам починить "Буханку".

— Ну, ты голова! – восхищённо воскликнул Федырыч, когда машина завелась.

Больше я не чувствовал себя должником. Чтобы там ни напридумывали про меня местные, помощь за помощь была равноценным обменом.

— Может, к нам пойдёшь механиком? – предложил мне Михаил на прощание. – Нам нужны такие головастые и рукастые. Дом дадут от колхоза, зарплата вовремя!

— Я подумаю. Спасибо, мужики!

Гриша привёз мне цветы.

Простой, но такой дорогой сердцу букетик. Ни розы, ни тюльпаны. Синие колокольчики, белые ромашки, жёлтые куриные слепки – то, что росло у нас на лугу через дорогу. Сунул мне его в руки, отвернулся и принялся с невероятным усердием чистить картошку, будто в каждой картофелине был скрыт секрет мироздания.

Он был ходячим противоречием. Живой парадокс, поселившийся в моих сенях и в моей голове.

С одной стороны – неподдельный мужской интерес ко мне, как к девушке. Взгляд, который я ловила на себе, когда он думал, что я не вижу. Тяжёлый, тёмный, полный такого голода, что по моей спине бежали мурашки, а низ живота сжимался тёплым, тревожным комом. Он смотрел на меня, как смотрят на последний глоток воды в пустыне, – с отчаянием и благоговением. В такие моменты я чувствовала себя не простой деревенской бабой, а писаной красавицей, богиней, сокровищем.