Книга Хрустальная ложь, страница 238 – М. Эль

Он провёл рукой по лицу, пытаясь смахнуть нахлынувшие эмоции, а затем улыбнулся — мягко, тепло, по-настоящему. Это была улыбка человека, который обрёл нечто невероятное.

Виктор наклонился, поцеловал сестру в макушку.

— Маленькая дурочка, — прошептал он, и в его голосе звучала такая нежность, что Селина почувствовала, как её сердце тает.

Селина счастливо рассмеялась и обняла его в ответ, крепко прижавшись.

— Я старалась.

— Я вижу. — Его взгляд снова вернулся к портрету.

Он ещё раз посмотрел на картину, впитывая каждую деталь, каждое мгновение этого чуда. И только после этого спросил:

— Где она?

Селина довольно улыбнулась, её глаза заблестели. — В столовой. Украшает окно. Сказала, что слишком мало огней.

Виктор выдохнул — почти трепетно, как будто предвкушая что-то невероятное.

— Разумеется.

И, не сказав больше ни слова, пошёл искать свою женщину, готовясь к новому витку безумия и счастья, который она принесла в его слишком упорядоченную жизнь.

Столовая была огромной — почти как в старых европейских особняках, с высокими потолками, резной мебелью и панорамными окнами, выходящими в сад. Но сейчас весь её блеск сводился к одному: Валерия стояла на подоконнике. Слишком высоко, опасно балансируя, её руки тянулись, чтобы закрепить последнюю гирлянду на массивном деревянном карнизе. Её свитер Виктора задрался, открывая полоску голой кожи на талии, а волосы, собранные в небрежный хвост, разметались. Она сосредоточенно бормотала себе под нос, её слова были похожи на заклинание, но на самом деле были смесью раздражения и упорства.

— Чёртова гирлянда… держись, сука… не смей падать…

— Кого ты там «сукой» обозвала? — раздался сзади знакомый голос, низкий, с лёгкой хрипотцой, который она узнала бы из тысячи.

Валерия дернула головой так резко, что едва не перевернулась назад, потеряв равновесие. Её руки, отпустившие гирлянду, взмахнули в воздухе, пытаясь найти опору.

— ОЙ, БЛ… — Выругаться до конца она так и не успела. Потому что сильные руки уже обвили её талию, подхватив в воздухе, как только она потеряла равновесие. Он подставил себя, поймав её падение.

Виктор держал её, легко, будто она весила не больше одеяла, его мышцы напряглись, но он даже не крякнул. Она повисла в его руках, её ноги не касались пола. Он смотрел ей в глаза, его взгляд был тёплым и насмешливым.

— Летать при виде меня необязательно, змейка, — тихо сказал он, его губы изогнулись в привычной усмешке. — Я всё равно поймаю.

Валерия, повиснув на нём, от неожиданности и облегчения рассмеялась — тихо, красиво, искренне, её смех звенел в огромной столовой, смешиваясь со светом гирлянд. Это был настоящий, чистый звук, который он слышал лишь несколько раз.

— Ты… приехал, — выдохнула она, всё ещё цепляясь за его шею.

— Конечно. Как только понял, что вы двое превратили мой дом в филиал рождественского ада, — проворчал он, но в его голосе слышалась нежность, а глаза блестели.

— Это не ад, Виктор. Это атмосфера, — парировала она, пытаясь сохранить свою дерзость.

— Это заговор, — он покачал головой, но его улыбка стала шире. — Твой, Селины и этой розовой ёлки.

Девушка обняла его за шею, всё ещё вися у него на руках, тёплая от смеха и декабрьского света, отражённого в гирляндах. Её волосы щекотали его подбородок.