Книга Хрустальная ложь, страница 242 – М. Эль

Он присел поудобнее, положил коробку на колено и принялся развязывать ленту. Валерия наблюдала, затаив дыхание, ее сердце стучало в груди, как набатный колокол. Казалось, каждая секунда тянулась бесконечно. Наконец, синяя лента скользнула в сторону. Виктор поднял крышку.

И… замер.

Вся легкость, что только что была в его позе, исчезла. Его широкие плечи опустились, взгляд, обычно такой проницательный и холодный, стал туманным, почти отсутствующим. Он не дышал.

— Это… — шепнул он, и голос его звучал так, будто он только что увидел призрака из своего прошлого, но призрака доброго, почти невозможного.

На дне бархатной подложки лежала маленькая, безупречно детализированная, старая, но при этом идеально восстановленная модель грузовика. Точно такая, как та, что была у него в детстве. Тот самый, ярко-синий, с откидывающимся кузовом, который он потерял после смерти матери. Он рассказывал об этом ей однажды — мимоходом, в одной из их бесконечных ночных бесед, когда он был расслаблен, а она просто слушала. Не ожидая, что она вообще запомнит такую мелочь, в водовороте всех его воспоминаний.

А Валерия… просто хранила это в себе. Каждое его слово, каждую мимолетную эмоцию. И вот, использовала.

Он сглотнул. Кадык резко дернулся. Ресницы дрогнули, и Валерия увидела, как в уголках его глаз собираются слезы, которые он отчаянно пытался сдержать. Виктор выглядел так, будто получил что-то невозможное, что-то, что давно считал утраченным навсегда, что-то, что открыло старую, но не зажившую до конца рану, но при этом наполнило ее теплым светом.

— Валерия… — голос его сорвался, превратившись в хриплый шепот. — Ты…

Она почувствовала, как румянец заливает ее лицо. Ей всегда было неловко от таких сильных эмоций, особенно направленных на нее.

— Нашла мастера, который собирает по фотографии, — смущенно пробормотала она, опуская взгляд на свои руки. — У меня была одна старая из ваших семейных архивов… Я подумала… ну… подарок должен быть личным, не так ли? Не просто что-то дорогое…

Он медленно выдохнул. Это был даже не смех, а что-то вроде выдоха облегчения, глубокого, от самого сердца. Звук, который развеял напряжение. Виктор наконец поднял глаза, и в них была такая неподдельная благодарность, такая нежность, что Валерии захотелось спрятаться. Или наоборот — прижаться к нему.

— Это лучший подарок, что мне делали, — его голос стал чуть глубже, бархатнее. — В жизни.

Валерия покраснела так сильно, что могла бы, наверное, растопить снег, что падал за окном. Она чувствовала, как жар поднимается по шее к щекам, и попыталась отвернуться, чтобы скрыть свое смущение, но он не дал ей. Его рука легко легла ей на локоть, останавливая.

Через минуту, когда эмоции чуть улеглись, девушка осторожно, почти кошачье наклонила голову в сторону, ее глаза с хитрым блеском посмотрели на него.

— А где мой подарок? — спросила она, и в ее голосе сквозила наигранная обида.

Виктор отложил грузовик на пол, будто в священное место, и медленно поднялся. Он подошел ближе — шаг за шагом, медленно, с хищной грацией, которая заставила у Валерии мурашки пробежать по спине. Не от страха, а от предвкушения. Его глаза потемнели, взгляд стал тяжелым и притягательным. Он остановился прямо перед ней, настолько близко, что она чувствовала тепло его тела.