Книга Хрустальная ложь, страница 424 – М. Эль

И он нажал на номер, который никогда раньше не набирал добровольно, всегда избегая прямого контакта с главой клана Андрес.

Гудки тянулись долго, каждый из них казался вечностью. И вдруг — голос. Хриплый, сдержанный, уставший.

— Да, слушаю.

Виктор молчал одну секунду. Потом другую. В его голосе не было ни угрозы, ни злости, ни торжества. Только голая, израненная правда, которая пробивалась сквозь маску хладнокровия.

— Глава Андрес… это Виктор.

На той стороне наступила тишина. Такая, что даже шум аэродрома, доносившийся издалека, будто исчез, поглощённый этой внезапной пустотой.

— …Что? — наконец выдохнул Киллиан, его голос был полон неверия. — Это… чёрт. Ты жив?

— Жив. — Виктор хрипло усмехнулся, его смех был безрадостным. — Видимо, ваш сын плохо выучил слово «незаметно».

Киллиан тяжело выдохнул. Настолько тяжело, что Виктор впервые услышал, как тот старел в один миг, его голос звучал так, будто он пережил что-то невообразимое.

— Я не знал, Виктор. — Его голос звучал… искренне. В нём была неподдельная растерянность. — Клянусь. Я не знал, что Алан…

Он прервался, будто подбирал слова, пытаясь найти объяснение непростительному поступку сына.

Виктор затянулся снова, медленно выпуская дым, его глаза были закрыты.

— Сына спроси. Он вам объяснит лучше. И это будет долгий разговор.

Холодно. Ровно. Без жалости. На том конце — тишина.

А потом…

— Как она? — спросил Виктор, и этот вопрос вышел почти шёпотом, его голос был едва слышен, но в нём было столько боли и тревоги, что это пронзило Киллиана насквозь. Он впервые позволил себе звучать… смертельно уставшим, беззащитным.

Киллиан не сразу ответил. Когда заговорил — голос его был сломан, в нём читалось глубокое отчаяние.

— Плохо, Виктор. Так плохо, что я, будучи её отцом… не могу это видеть. Она увядает на глазах.

Виктор закрыл глаза. Сжал зубы, чтобы не сорваться, чтобы не прорычать в трубку, чтобы не сойти с ума от этой информации.

— Она плачет? — спросил он тихо, его голос был почти неразличим.

Киллиан стёр ладонью что-то — Виктор слышал этот звук, этот жест боли.

— Если бы только. Она… пустая. Она не ест. Не спит. Она даже не злится. В доме тишина. Все ходят, как по минному полю, боясь её даже касаться. Сейчас строит побег, я уж вижу. А ночью…

Он замолчал. Глубокий, болезненный выдох.

— Она зовёт тебя. — выдохнул Киллиан, и это было признание, сломавшее его.

У Виктора перехватило дыхание. Он закрыл лицо ладонью, сигарета чуть не выпала из онемевших пальцев.

— Она думает… она уверена… что ты мёртв, Виктор.

Мужчина выругался тихо, беззвучно, но его губы беззвучно проговорили самое страшное ругательство, которое он знал.

— Я лечу. — сказал он, его голос был твёрд, как приговор.

— Знаю. — Киллиан звучал так, будто улыбается безрадостно, принимая неизбежное. — И препятствовать я не собираюсь.

Виктор замер.

— Без людей. — добавил Киллиан. — Через западный порт. Тебя пропустят. Я уже дал приказ. Клянусь — тебя никто не тронет, ни один человек Андрес.

— Вы мне… доверяете? — Виктор сам удивился вопросу, ведь никогда бы не подумал, что глава Андрес пойдёт на такое.

— Нет. — твёрдо ответил Киллиан, его голос был спокоен. — Я доверяю ей. Если она выбрала тебя — значит, это не просто так. Значит, ты достоин.

Виктор выдохнул. Тяжело, хрипло, с горечью и благодарностью одновременно. Неожиданное облегчение.