Книга Хрустальная ложь, страница 426 – М. Эль

Валерия плакала, вцепившись в него так, будто даже смерть не смогла бы их разделить, будто это объятие было их последним убежищем.

— Где ты был… где ты был… — её голос то появлялся, то ломался, её слова были прерывистыми всхлипами. — Я думала… я думала…

Виктор чуть отстранился, чтобы взглянуть ей в лицо, взял её за щеки, вытирая слезы большими пальцами.

Его глаза тоже блестели от непролитых слёз. Он держался — но она видела, как его качает изнутри, как сильно он пытался сохранить самообладание.

— В плену, — честно ответил он, его голос был глухим, хриплым. — Долго. Слишком. Но теперь я здесь, жизнь моя. Теперь уже всё хорошо.

Валерия покачала головой, снова всхлипнула и уткнулась носом ему в шею, вдыхая родной, любимый запах, которого ей так не хватало.

Виктор крепче прижал её, качая из стороны в сторону, как ребёнка.

— Ну что ты, дьяволица моя? — прошептал он ей в ухо, мягко и смешливо, но с ноткой облегчения. — Ты чего раскисла, а? Я же рядом. Всё обошлось.

Он поцеловал её висок, чуть ниже, туда, где кожа теплее, где бился её пульс. — Я больше не уйду. Никогда.

Виктор улыбнулся уголком губ, но в улыбке была сталь, предупреждение тем, кто пытался их разлучить. — И если ты думала, что отделаешься от меня... — он усмехнулся, прижимая её к себе крепче, — Ты сильно-сильно ошибалась.

Валерия хрипло засмеялась — сквозь слёзы, сквозь всхлипы, как человек, который впервые за много месяцев может дышать полной грудью, которому вернули воздух.

Она ударила его кулаком в грудь — слабенько, почти по-детски, от избытка эмоций.

— Сволочь… — выдохнула. — Я… я…

Виктор поймал её руку, поцеловал запястье, там, где под кожей бился пульс.

— Я знаю, — шепнул он. — Т-с-с. Я знаю, что ты прошла.

Она всхлипнула ещё раз и снова уткнулась в него, находя убежище в его объятиях.

Киллиан наблюдал за этой сценой. Спокойно. Ровно. Но с глазами, полными сотен эмоций — облегчения, гордости, понимания, грусти. Он видел, как его ледяная, стальная, неприступная дочь тает в объятиях этого человека, как она становится просто женщиной, любящей и любимой. Он видел, как Виктор держит её — не как куклу, не как принадлежность, а как женщину, как равную, как часть себя.

Киллиан медленно выдохнул. Это был редкий момент, когда он позволил себе облегчение, сняв с себя груз заботы о её счастье.

Виктор поднял взгляд — и уважительно кивнул Киллиану, их глаза встретились, обмениваясь безмолвным пониманием.

Киллиан ответил тем же, чуть склоняя голову, признавая в Викторе не только будущего зятя, но и достойного лидера.

— Забери её домой, — тихо сказал он. — Она устала.

А потом они снова вернутся. На свадьбу. Так Виктор обещал Киллиану, чтобы всё было по правилам.

Виктор снова поцеловал Валерию в висок, его губы задержались на её коже.

— Слышала, змейка? — сказал он ей самым мягким тоном, которым только умел, этим голосом, который растворял её. — Домой.

Она тихо кивнула, носом всё ещё упираясь в его плечо, не желая отрываться. Он поднял её на руки, как будто она весила меньше воздуха, осторожно, но уверенно.

И впервые за долгое, слишком долгое время Валерия позволила себе расслабить пальцы, позволила себе не держать мир на своих плечах, позволила себе поверить:

Он жив. Он вернулся. Она дома.

Виктор вернулся через час. Не увез Валерию в Нью-Йорк. Оставил в спальне этого дома на San Pietro Alto, который теперь принадлежал ему. Здесь. В столице. На её родине. Её комфорт и здоровье были важнее всего. Она вымоталась. Его девочка была морально истощена, и ему было достаточно видеть её спокойный сон. Всё то время, пока Валерия спала, он сидел рядом с ней, держал её за руку, гладил пряди волос, убирая их с лица, и каждый вдох проверял, будто боялся, что она исчезнет.