Книга Хрустальная ложь, страница 427 – М. Эль

Она спала спокойно. Наконец.

Он спустился вниз.

Алан ждал. Не в кабинете, не в гостиной, а в полумраке холла, словно человек, ждущий приговора. На этот раз не с гордостью, не с холодом в глазах. Он выглядел… мальчиком. Тем самым мальчиком, которого Валерия защищала в детстве от любых невзгод.

— Ты хотел поговорить, — тихо сказал Алан, его голос был глухим.

— Нет. — Виктор ответил жёстко, без обиняков. — Ты хотел.

Алан выдохнул и потер виски, словно пытаясь стереть головную боль или мучительные мысли.

— Да. Я… да. Виктор… я был не прав.

Виктор молчал. Он смотрел на Алана так, что тот едва выдерживал его пронзительный взгляд, в котором читалось всё его презрение.

— Ты не просто был не прав, — наконец сказал Виктор, его голос был низким, но наполненным невысказанной яростью. — Ты едва не убил её.

— Я… — Алан замер, опустив глаза, его плечи поникли. — Я выполнял приказ. Родители сказали вернуть её любой ценой…

— А я тебе скажу, что это за цена, — Виктор шагнул ближе, его голос был тих, но каждое слово прозвучало как удар. — Цена — слёзы твоей сестры, которые она проливала ночами. Цена — то, что она думала, что я умер. Цена — её попытка сбежать из вашего дома, как из тюрьмы. Цена — то, что она ломала себя изнутри, притворяясь, будто всё нормально, чтобы вы не видели её боли. Ты теперь осознаешь, какие ассоциации у нашей девочки сейчас с её Родиной?

Тишина была настолько глубокой, что старый дом, казалось, задержал дыхание, слушая их разговор.

Алан медленно сел на ближайший стул, его лицо было искажено отчаянием.

— Лери… — он закрыл лицо ладонями, его голос был прерывистым, почти неслышным.

— Она сама ещё не понимала, как жить дальше, — Виктор шагнул ещё ближе, его тень нависла над Аланом. — А ты… ты добавил ей ещё страха. Ещё боли.

Алан не оправдывался. Не спорил. Он только сказал, его голос был полон муки:

— Прости. Я не видел… не понимал…

— Это не меня ты должен просить, — Виктор покачал головой.

Алан поднял на него глаза — красные, опухшие, усталые, полные слёз.

— Она… узнает? Кто за всем этим стоит? Кто…

И в этот момент Виктор впервые смягчился.

Не потому, что простил. А потому, что видел: Алан был убит своей виной. Он был сломлен, и это было для него наказанием. Виктор понимал, Алан — не был плохим человеком. Не был подлым или черствым. Он просто... очень скучал по сестре. Пусть порой эта любовь была не здоровой, она была. Алан Андрес любил Валерию больше всех на свете.

— Нет. Она не выдержит, — Виктор ответил твёрдо, его голос был спокоен. — Она и так на грани. И если она узнает, кто был причастен к взрыву… или...

— Она возненавидит меня, — прошептал Алан, и по его щекам потекли слёзы. Он всегда плакал только из-за сестры, только её боль могла пробить его броню.

— Она сломается, — поправил Виктор. — И я этого не позволю. Я этого не допущу.

Мужчина протянул руку.

Алан медлил секунду, его взгляд был полон колебаний и недоверия — но пожал. Его рукопожатие было слабым, но искренним.

— Мы оба сделаем вид, — сказал Виктор, его голос был низким, — что в тот день произошёл несчастный случай. Что меня удерживали не ваши люди, а неизвестные враги. Она никогда об этом не узнает. И ты мне в этом поможешь.

— Никогда. — подтвердил Алан, опуская голову, его голос был полон раскаяния. — Спасибо… Виктор. Я… я правда виноват.