Книга Ночь. Остров. Вурдалаки, страница 42 – Анна Савина

* * *

Он смотрел, как она шла вдоль кромки воды, смотрел, как с опаской трогала волны ногами, как закатывала штанины и шагала дальше. Она была такая… такая… Лёгкая и сияющая в лунном свете. Такая необыкновенная, что ему почти становилось её жалко, потому что то, что произойдёт дальше, разобьет ей сердце. И пусть она не виновата, остановиться он уже не мог. И не хотел.

— Ты какая-то тихая с утра, – сказал отец, глядя, как я вяло ковыряюсь в яичнице. – Завтракаешь и не ворчишь на меня. Ты не заболела?

— Нет, просто… – Я взяла тост и разломила. – Просто дело очень сложное.

— А я по твоему совету решил заняться садом. Сегодня буду обрезать розы… – Отца прервал звук подъезжающей машины, и я ощутила облегчение. Воронов опоздал, но всё равно приехал. Я бы не удивилась, если бы Андрей не появился, и даже успела пожалеть, что оставила скутер у участка. Самое время проверить правдивость утверждения, что я вполне могу преодолеть сорок километров до Иже на своих двоих.

Но Воронов все же приехал.

— Отлично, папа, – сказала я, поцеловав отца в небритую щеку. – Увидимся вечером. – И вышла из дома.

Белый внедорожник стоял напротив крыльца.

— Куда? – спросил Воронов, стоило мне занять место пассажира.

— Знаешь, где это? – Я показала ему фотографию одной из картин Софии Болотовой.

— Звонкий холм? Конечно, — сказал он, выруливая со двора.

— Вчера, я полночи рассматривала эти картины и… Тебе неинтересно? – спросила я, понимая, что мужчина слушает меня вполуха.

— Нет… Вернее, конечно, интересно, просто голова другим занята, – сказал он немного странным голосом и свернул на лесную дорогу.

— Не хочешь поделиться? – предложила я.

— Не хочу, но я вынужден это сделать. – Он побарабанил пальцами по рулю и продолжил: – Сегодня со мной связался нотариус Таши и, скажем так, в неофициальный беседе, просветил насчёт дальнейшей судьбы её имущества.

— Не томи, – попросила я, когда он замолчал. – Она была богата?

— Не то, чтобы богата… Дом, земля, на которой стоит центр, автомобиль, немного сбережений и… двенадцать процентов акций ткацкой фабрики Болотова.

— Ого, – сказала я. – Наверняка номинальная стоимость немаленькая. Откуда они у неё? Купила? Или Болотов подарил?

— Последнее, но самое интересное не сам факт дарения, все же по словам Алины они были любовниками, а его дата. Он подарил ей акции в одна тысяча девятьсот девяносто девятом году.

Я не удержалась и присвистнула.

— То есть они были близкими друзьями уже тогда? Чёрт, Болотов только-только женился! – сказала я, а Воронов промолчал. – И что, никаких возражений? Никаких «Таша не такая»?

— Таша – это не София, и слухи о ней ходили самые разные, даже в период ее недолгого замужества.

— Например?

— Таша любила мужчин, она была свободна и не перед кем не отчитывалась о своей личной жизни.

— Но ведь есть что-то ещё? – спросила я, внимательно приглядываясь к мужчине. – Ты какой-то странный, словно я вчера тебе врезала, а потом ещё и заставила извиняться. – Андрей улыбнулся, не знаю почему, но меня порадовала эта мимолётная улыбка. – Выкладывай.

— Нотариус сказал, кто наследует после Таши дом, сбережения, акции, автомобиль, центр…

— И кто? Андрей, мне каждое слово из тебя клещами вытаскивать?

— Было бы интересно посмотреть, – проговорил мужчина, вывернул руль и остановил автомобиль. – Но рано или поздно ты всё равно узнаешь. Это ты.