Книга Ночь. Остров. Вурдалаки, страница 55 – Анна Савина

Со временем творилось нечто странное, только что я сидела возле отца, а в следующий миг его положили на носилки. А потом появилась Рива с криминалистами. Кто-то что-то у меня спрашивал. Кажется, хотели знать, полечу ли я с отцом. И я, конечно, полетела. И весь полёт не свозила взгляда с его бледного лица. А потом был приемный покой, реанимация, сочувствующий взгляды окружающих. Потом снова было ожидание, шорох шагов, скрип каталок и резкие телефонные трели.

А потом ко мне вышел усталый врач. И заглянув в мои безумные глаза, торопливо сказал:

— Он жив. – И не успела я обрадоваться, как он добавил: – Пока.

— Пока? – переспросила я.

— Ну, его мозг какое-то время был без кислорода, плюс возраст. Следующие сутки станут решающими. Но любые прогнозы мы сможем делать ес… Когда ваш отец очнётся.

«Если», он хотел сказать «если», – поняла я.

— Поезжайте домой, как только что-то изменится, вы узнаете об этом первой. Обещаю.

Я кивнула, но конечно же, никуда не поехала, а ещё около часа бродила по приемному покою, и только после этого сдалась и поехала в отель. Там я приняла душ, долго смотрела на экран ноута и, не углядев ничего нового, заснула тревожным сном, которого хватило часа на три. И проснувшись во второй раз за эту длинную-длинную ночь, решила больше не ложиться. Я выпила кофе, оделась и направилась в полицейский участок. Мой день начался в четыре утра. Из больницы так и не позвонили. Это ведь хороший знак, не так ли?

Отделение было пустым, тёмным, и даже незапертым. Неужели на Кихеу никто ни разу не напивался и не приходил среди ночи к господам полицейским качать права? Ах, да, я забыла, по пьяни в отделение только местного мэра тянет.

Я заварила себе ещё кофе. Включила принтер и распечатала фотографию. Подошла к стене и несколько минут смотрела на свои художества, никак не решаясь прикрепить изображение отца. И даже не сразу поняла почему.

— Потому что мы располагали их неправильно, – проговорила я, оглянулась, взяла губку, которой мы мыли чашки и стала стирать надписи, складывая фотографии одну на другую. Одно лицо сменялось другим. Одна жертва рядом с другой.

Я отложила губку и снова взялась за маркер.

— Надо по-другому, – проговорила я пустому отделению, начертила на стене числовую прямую и поставила первую отсечку. – Первый день – убийство Сергея Болотова. – Первая фотография нашла новое место. – Второй день – Таша. Вторая фотография у второй отсечки. – Третий день… – Я нарисовала знак вопроса под отсечкой. – Четвертый день… – Я все же прикрепила фотографию отца. – И сегодня у нас пятый день.

— Так и знал, что найду тебя здесь, – раздался голос, я повернулась и увидела Воронова. – Прости я только сейчас узнал, что случилось.

Он подошел ко мне и попытался обнять. Но я шагнула в сторону и быстро сказала:

— Давай поиграем в ассоциации. Продолжи цепочку слов, не думая, первым, что придёт в голову.

— Ну, давай.

— Яблоко, груша…

— Вишня.

— Кошка, собака…

— Коза. – Воронов улыбнулся.

— Дьярви, Сергей, Таша…

— Вячеслав.

— Какой Вячеслав? Коротков? Мэр? – Я посмотрела на свою числовую прямую и взялась за телефон. Найти фотографию мэра Иже, оказалось нетрудно, и через несколько минут принтер выплюнул в лоток ещё одну карточку. Я прикрепила её под первым знаком вопроса.