Книга КАТА, страница 139 – Екатерина Ааронова

В соленой воде, под палящей звездой силы начали покидать меня. Внезапно разум затуманился, веки начали слипаться. Едва держась на поверхности воды, не желала сдаваться и останавливаться даже тогда. На секунду закрыв глаза и открыв их снова, увидела перед собой проблеск надежды. Каким-то чудом доплыла до причала. Воодушевившись и собрав в кулак последние силы, переплывала от одного пилона к другому в поисках возможности выбраться. Он стоял достаточно высоко, чтобы можно было до него дотянуться. Я хваталась, опиралась на сваи, выпрыгивала из воды, напрягая каждую мышцу тела. Истощаясь еще больше. Сил уже не хватало. Просто держалась за причал и старалась не уйти обратно в глубокую бездну. Продолжала орать, издавать самые душераздирающие звуки, которые могла из себя выдавить.

— Они ведь не услышат? – тихо сказала я. Это даже не было похоже на вопрос, ведь и так знала, что не услышат.

— Можешь попытаться еще разок, – сухо подразнил меня голос с причала.

Передо мной всплывала одна из тех пророческих картин этого проклятого дома. Почти отчаявшиеся тела безуспешно взывали к милосердию с интересом наблюдавших за ними людьми. Не имея возможности на самоспасение, они не могли рассчитывать и на руку помощи сверху. Все что им оставалось – это извиваться и вызывать жалость и презрение. Взглянув на него один раз, не могла больше смотреть. Не хотела.

— Давай! Чего ты ждешь? – продолжил он издеваться надо мной. – Зови их на помощь! Кричи! – его голос звучал еще громче.

Я закрыла глаза, чтобы не видеть. Ничего не видеть. Возможно, испариться. «Если я этого не наблюдаю, значит, этого нет». Почувствовала, как веки начали сдаваться подступающим слезам.

— Ты можешь орать, пока не покажется, что проглотила стекло, – теперь голос послышался прямо за мной, за моей спиной. Но я не ощущала чужого присутствия. – Чтоб ты не посмела больше сказать и слова. Чтобы даже вдох стал для тебя пыткой.

Без особых усилий или чувств можно наслаждаться этими ничтожными попытками ухватиться за жизнь, которая и без того уже казалась мне чем-то ненастоящим.

— Прелестно, не правда ли? – сказал Адам настолько фальшиво, что и самый наивный бедолага распознал бы здесь не прикрытую издевку. – Детишки вон носятся. Вот, посмотри! Смотри! Смотри, как им весело! Люди! Радуются жизни! – перебирал он. – Чертов «рай» на земле! – воскликнул Адам восхищенно, радостно, но выждав болезненную паузу. – А знаешь, что будет дальше?

Как будто на перемотке, голубая, чистая вода приобрела темный оттенок, отражавший вдруг затянувшееся тучами небо. Из солнечной лагуны мы оказались в ловушке стихии. Дождь по нарастающей переходил в плотный ливень. С неумолимой силой он барабанил по воде, по причалу, по мне. Потом послышались первые раскаты грома. Я все еще пыталась поймать взглядом людей на берегу. Яркие пятна перемещались в грязной картинке. Музыку заглушил шум природы.

— Их ждет настоящий Ад! – вдруг весело, но истерично пропел он. – Всего одно мгновение, но в этой боли и в этом страхе он растянется в жестокое путешествие. Что они должны испытать! Эту грязь даже наблюдателю не смыть с себя. А тем более тому, чьи неизбежные действия привели бы их к этому. Ты разве не поняла еще? – каждое его слово становилось тяжелее. Теперь он с особой проницательностью и непритворным состраданием кричал. Как бы стихия ни пыталась заглушить его, он был громче. Он звучал повсюду. Мощь его голоса, не знающая поражения даже перед лицом самой, как тогда казалось, могущественной силы. – Знаешь, что можно увидеть в глазах человека в ту долю секунды, когда он осознает необратимость и жестокость этого момента? – продолжало отражаться отовсюду. – А если один миг продлится час? Год? Десятилетие?