Книга КАТА, страница 142 – Екатерина Ааронова

Он замолчал.

— Это жестоко, – тихо сказала я.

— Я знаю! – крикнул он. – Думаешь, я не понимаю? Все это невыносимо! Как можно жить, если ты знаешь, что в один миг, в одно мгновение им придется исчезнуть? Как можно наслаждаться моментами жизни, если ты беспрерывно думаешь о смерти?

— И что с того? – возражала ему я.

— Я хотел ничего этого не видеть.

— Так перестал бы это делать, – я сама себя не понимала. Вела с ним спор на равных.

— Но я не мог! Мне не дано! Именно поэтому я согласился на новую сделку. Взамен на одну жизнь. Жизнь, не имеющую начала, но имеющую продолжение. Жизнь, в которой нет предначертанных страданий, в которой ты не участь, в которой ты существуешь. А не воспоминания, в которых тебя никогда не было, которые ты не чувствуешь. Там ты можешь жить, не зная о завтрашнем дне. Дни, в которых ты заводишь друзей, минуты, в которые ты познаешь все прекрасное. Судьбы, в которые ты входишь, не обманывая, не переписывая истории, не страшась самого себя. И тут… ты, – это вмиг превратилось в удивительное повествование, льющееся прямо от сердца, приносящего смерть, сердца, ненавидящего свою сущность, так жадно, так страстно стремящееся к жизни. Оно перевернуло всю мою душу.

— Но как?

— В мой мир веками никто не попадал. Именно поэтому я мог быть вне его, – Адам махнул рукой куда-то наверх. – Как много ты знаешь людей, которые нарушили покой божественного? Их нет. И падших больше нет. Никого нет, – прошептал он. – Но теперь я спущусь, чтобы исполнить свой долг. На одну лишь тебя. Однако я знаю, что не смогу никогда уже выйти. Он долго скрывался в последние месяцы. Он готовил план, чтобы заточить меня обратно. Обмануть. И вот теперь у него есть шанс.

— Но, если я живая, почему не могу снова уйти?

— Потому что тогда он позволил тебе это сделать! И я не знаю, зачем!

— Дарина, – заплакала я. – Из-за нее я сюда попала.

— Не имеет значения… Он не мог заставить ее душу сделать что-то, что повлияло на твои решения. Мы ни на что не влияем. И души сами не могут влиять на людей намеренно. Только если решение принято, когда они были еще живы. Но живых здесь нет, и решения, направленные на них, бессмысленны. И вот теперь представь, что решения, переплетенные между мертвыми, вдруг начинают меняться из-за тех, кого здесь и не могло бы быть. Лишь человек может сменить курс своей души или чужой, не наоборот. Человек же может сменить курс и богов. Это просто какое-то невероятное, почти недопустимое стечение обстоятельств. И если был только один человек, только он здесь во всем виноват, ведь принимались только его решения. Которые влияли и на них, и на нас. На меня. Ты вписала и меня в свою историю, а я поддался. Ненавижу тебя за это. Ненавижу себя за это.

— Нет, она, она что-то сделала со мной. Тогда, когда мы были в больнице. Она была со мной, когда мы вернулись, – выделила я последнее слово. – Она была живая!

Адам задумался. Он крутил в голове что-то очень долго, пока я в ожидании молчала. Хотела знать правду, и именно он помог бы мне найти ее истоки. Остальное было уже так неважно.

— Ты… ты, значит, не один курс сбила… Возможно, когда ты спасла ее, она пропустила свой ход, и значит, ей не было бы здесь места… Мне не дано это знать, пока я не узнаю их сути. Но ее здесь нет… Зачем ему это?