Книга Карбоновое сердце, страница 113 – Марьяна Куприянова

— Послушай, – начала я.

Мы оба не притронулись к своим стаканам: я к лимонаду, он к чаю. Это были просто декорации.

— Послушай, я терпела до последнего. И сделала, что должна была.

— Я бросил пить, – перебил отец.

Я молчала, рассматривая узор на бежевой салфетке. Интересно, она когда-нибудь была белоснежной или изначально ее сшили из материала столь отвратительного для салфетки цвета? Будто ее давным-давно не стирали…

Я знала, к чему он клонит. Естественно, он приехал меня забрать. Но перед этим он покажет, что изменился. Постарается меня убедить. Скажет: «Я ведь остался совсем один». «Не бросай меня, как твоя мать». «Я не вынесу этого». «Ты мне нужна». И так далее. Я все это знала. Я также знала, что мне станет его жаль.

— Я лечился, – добавил отец.

Молчание с моей стороны продолжилось. Мне не хотелось поддерживать этот разговор, неминуемо ведущий к ссоре. Я всего лишь хотела отсрочить момент, когда мы начнем кричать друг на друга и бросаться вещами. Уже сейчас мне хотелось вылить на него лимонад и уйти. Но сделать этого было нельзя. Все-таки он мой отец.

— Ты поэтому мне не звонил все это время?

— Сара…

Вздохнул и замолчал. Нечего ему было на это ответить. А может, и было, только он не хотел оправдываться. Не хотел выглядеть жалко. Я его понимала.

— Я знаю, зачем ты приехал.

— Сара, поехали домой. Я же знаю, тебе с ними гадко живется.

— С кем?

— Ну как же… – скривился отец, – с Гвен и ее новым мужем.

Ну конечно, подумала я, откуда ему быть в курсе.

— Па, ты очень многого не знаешь.

— Прости меня за тот случай. – Он меня не понял и продолжал о своем. – Прости. Я сам себе этого никогда не прощу, но ты – прости. Мне будет хоть немного легче.

Как он может требовать от меня того, на что сам не способен? Я почти поднялась, чтобы уйти, но его взгляд остановил меня.

— Поехали домой, умоляю тебя.

— Уотербери – мой дом.

— Неужели ты помирилась с матерью?

— Послушай. Отец. Слушай. Ты ничего не знаешь. Ничего.

Каждое слово давалось мне с трудом.

— О да, дети всегда так говорят. Особенно повзрослевшие.

— Я давно с ними не живу.

— В смысле?

Я не ответила. Мне просто не хотелось. Он не заслуживает, чтобы я сидела и пересказывала ему в течение нескольких часов, сколько всего успело со мною тут случиться и как сложилась моя жизнь, пока он там… что он вообще делал? Наверное, был занят великими свершениями, раз обо мне вспомнил только сейчас. Даже не связался с бывшей, чтобы задать пару вопросов. Я взглянула за окно, увидела Гектора, и мне полегчало.

— Уезжай, – коротко посоветовала я вместо всего, что собиралась сказать. И что обязательно сказала бы, будь я прежней Сарой.

Напротив сидел чужой человек. Он осматривал свою дочь с недоумением.

— Сара, я лечился, и все это всерьез.

— Если ты себя никогда не простишь, с чего ты взял, что я могу это сделать?

— Я долгое время был в изоляции от мира, – продолжал отец, словно и не заметил моих слов.

— И теперь я должна вернуться в Солт-Лейк-Сити? Потому что ты больше не пьешь? А твои друзья? Они тоже не пьют? Они лечились? В соседних с тобою палатах?

— Они мне больше не друзья, – с нажимом заявил отец. – И они не на свободе.

Тут я поняла, что меня вот-вот прорвет и яд польется наружу. Хорошо, поехали. Есть вещи, которые просто необходимо проговорить, иначе они разорвут тебя.