Книга Карбоновое сердце, страница 131 – Марьяна Куприянова

За полдня мы несколько десятков раз услышали возгласы вроде: «Да это же Гектор!», «Черт меня возьми, если это не Соулрайд!» или «Восемьдесят пятый собственной персоной, мать твою!» И каждый раз Гектор смеялся и терпеливо приветствовал нового посетителя, который незамедлительно желал пообщаться, взять автограф, пожелать удачи в предстоящем чемпионате или даже сделать селфи.

Когда первые восторги утихали и люди верили своим глазам, а мастера напоминали им о времени посещения, Соулрайд возвращался ко мне и поглаживал шершавым пальцем мою щеку или нос, будто бы извиняясь, что отлучился.

Он старался быть рядом, наблюдал, помогал, слушал мои истории о детстве, об отношениях с родителями и прочем, пролистывал каталоги с эскизами, взяв на себя ответственность все-таки подобрать что-то общее для всех гонщиков, эскиз, который объединит условных конкурентов в их любви и причастности к самому родному и ценному, чем они вместе обладают, к Гранж Пул Драйв.

Вместе с Расмусом они поговаривали о том, что пора расширять мастерскую, и обсуждали адреса знакомых арендодателей, а то здесь становится тесновато. Еще бы, с такой-то рекламной кампанией!

Спустя время я заметила, что Гектор сделался странно молчалив, хоть и улыбался всем по инерции. Новое выражение поселилось в его взгляде, и я пыталась рассмотреть его, как разглядывают рисунок, едва проступающий за мутным стеклом. Возможно, мне это только казалось, но я на всякий случай насторожилась. Быть начеку никогда не помешает, особенно если слишком сильно любишь человека. Будь готов, что он помашет тебе ручкой, оставив заточку между твоими ребрами, и даже ничего не объяснит. Ну а пока что… радуйся жизни и взаимной любви, если, конечно, ты можешь заставить паранойю заткнуться.

Время от времени я вспоминала о Грейс и обо всем, что она мне сказала, но уже беззлобно. Словно это было так давно – в другой жизни. Была ли хоть часть правды в ее словах? Чтобы узнать, мне нужно спросить Гектора или кого-нибудь из его друзей. Хотя не обязательно друзей – они могут прикрывать его похождения. А кто расскажет больше горькой правды о нас самих, кроме врагов? Но не буду же я обращаться к Биллу после нашей милой беседы. Это глупо.

Я решила ничего не спрашивать у Соулрайда по этому поводу. По крайней мере не сейчас. Чемпионат на носу, и как бы там ни было, ни к чему обоим лишние переживания. Я как никто знаю, насколько важно для него выиграть кубок Дарта Хауэлла. Он засыпает и просыпается с мыслью об этом. Боится, хоть и кажется всем самым стойким, везучим и непоколебимым мужчиной в Уотербери.

На этот раз ставки слишком высоки. Если Соулрайд уступит Хартингтону хоть на долю секунды, можно считать, что рухнет все. И дело тут не столько в больших деньгах на тотализаторе, сколько в смене приоритетов и потере престижа, нажитого годами. Гранж Пул Драйв перевернется с ног на голову, если это произойдет. Да что там, весь мир перевернется с ног на голову. Этого и опасается Рысь под номером 85.

Я вижу искорку волнения и раздражения на дне его зеленых глаз, и, кроме меня, никто этого не замечает. Соулрайд никому не позволит усомниться в собственной уверенности. Никому не позволит подступить так близко, чтобы увидеть: и богу можно пустить кровь. Но я-то знаю, что можно. И он сам показал мне, куда бить.