Книга Карбоновое сердце, страница 137 – Марьяна Куприянова

— Я очень рад снова видеть так много гостей в стенах этого музея в этот важный для всех нас день. Ровно тридцать три года назад ушел из жизни профессиональный гонщик Формулы–1, сильный и мудрый человек, талантливый пилот, меценат, подаривший нам настоящее чудо – Гранж Пул Драйв. Дарт Хауэлл для Уотербери не просто имя – это история. Хочу поблагодарить всех присутствующих: я знаю, что сегодня здесь есть и те, кто пришел впервые, и потому коротко поведаю вам о человеке, фотографию которого вы видите за моей спиной…

Пока мужчина, забыв представиться (наверное, от волнения) озвучивал краткую биографию Дарта, я заметила неподалеку Хартингтонов и Гинзли в полном составе. Как ни странно, настроение мне это не испортило. Именно в тот момент ничто не могло сбить мой настрой – я ощущала себя значимой частью целого, что молчаливо скорбит об оставившем их герое.

Затем на сцену стали подниматься родственники Дарта, старые гонщики, знавшие его, и просто те, кто хотел высказаться. Все они были столь искренними и в то же время потерянными, словно Дарт умер лишь неделю назад и им все еще трудно осознать потерю. Их речи растрогали меня.

— Прошло столько лет, а горе по-прежнему живо в наших душах, – сиплым голосом рассказывал пожилой мужчина, бывший пилот. – Но и радость, и благодарность живы не менее. Я хорошо знал Дарта, и знаете, что могу сказать?.. Когда я прихожу на Гранж Пул Драйв, уже сейчас, в новом тысячелетии, когда я вижу, как многие в Нью-Хейвене всем сердцем любят гонки, как они болеют за таких талантливых гонщиков, как Гектор, – он нашел взглядом Соулрайда, и они обменялись кивками, – или Тревор, – ритуал повторился, – или Генри, Билл, Чак… Вижу, как эти ребята счастливы, найдя свое место в жизни… В эти моменты я думаю о том, что Дарт желал нам добра; он был бы рад увидеть все, что вижу я. Дарт мечтал, чтобы основанный им автодром стал центром кровеносной системы Уотербери, его главным механизмом, качающим кровь и несущим кислород по улицам-аортам и венам-авеню, да простят мне такую кривую метафору. – Присутствующие чуть слышно похихикали вместе со спикером. – Я рад, что мечта всей его жизни сбылась. Значит, все это было не зря. Еще раз спасибо всем, кто пришел сегодня.

Зал разразился аплодисментами, которые не стихали до тех пор, пока мужчина не спустился и не затерялся в толпе. Мы выпили, и я с удивлением ощутила слезы на лице и порадовалась, что не стала краситься. После ожогов, пусть и почти не оставивших следов, отношение к макияжу разительно изменилось. Теперь и тонкий слой пудры воспринимался как лицемерие.

Несмотря на то что я никогда не встречала Дарта вживую, я чувствовала удивительную близость с ним. Мне достаточно было видеть его наследие вокруг себя, с которым я каждый день соприкасалась. О мертвых либо хорошо, либо ничего… кроме правды. Почему-то я была уверена, что Хауэлл был именно таким, каким его описывали сейчас: даже спустя десятилетия его имя не превратилось в пустой звук, все еще вызывая трепет и восхищение.

Поспешив смахнуть слезы, пока никто не увидел, я заметила на себе пристальный взгляд Билла. Он стоял ярдах в десяти от меня и, чуть склонив голову, смотрел в прореху, образовавшуюся между людьми. Выражение его глаз мне не понравилось: слишком настырное и требовательное для человека, которому я должна быть безразлична.