Книга Карбоновое сердце, страница 138 – Марьяна Куприянова

К моему удивлению, старший Хартингтон произнес весьма трогательную речь. Оказывается, он благодаря покойному ныне отцу (деду Билла) был знаком с Дартом в далекие времена, когда тот только переехал в Уотербери. Сам Брюс был молод и только начинал интересоваться Формулой–1, не подозревая, что тоже посвятит ей жизнь, но по-другому.

Я ожидала, что мероприятие превратится в молчаливый траур, где запрещены улыбки и шутки, но ошибалась. Когда речи кончились, люди не стали никуда расходиться – они выпивали, общались и даже смеялись, разбившись на группки и курсируя по залу. Что меня удивило больше всего, так это медленные танцы под живую музыку. Я спросила гонщиков, почему все именно так.

— Понимаешь, это не поминки, – объяснил Саймон, – а вечер памяти. Дарта не стало тридцать три года назад. Мир не может скорбеть так долго. Такова правда жизни, и все признают ее главенство над смертью. Мы здесь, мы живы. И Хауэлл жив, пока мы помним о нем, не так ли? Впадать в уныние никто не собирается. В этом весь смысл, понимаешь?

— Примерно, – призналась я.

— Нельзя горевать вечно. Запрещено законами природы. Дарт хотел бы видеть нас счастливыми. Но это не отменяет того, что мы сожалеем о его уходе.

Кажется, я начинала понимать. Вечное торжество жизни над смертью, начала над концом. Эвелин со своим любимым уроборосом сейчас разгулялась бы. Интересно, посещают ли мероприятие рядовые болельщики?

— Принесу всем еще выпить, – подмигнул Гектор. Наконец-то он стал прежним, его словно отпустило. – Подожди меня здесь. Ребята, оставляю самое ценное, что у меня есть. Надеюсь на вас.

— Так точно, сэр. Не украдем.

— За себя говори…

Соулрайд сделал пару шагов от нас и сразу потерялся за спинами снующих людей.

— Что скажешь? – поинтересовался Тревор.

— Необычно, – призналась я. – И… слишком искренне для меня, пожалуй. Не привыкла я, чтобы вокруг было так много людей, открытых друг другу на все сто.

— Именно, сестренка. На все сто. Это и есть то, что мы называем Гранж Пул Драйв.

— Теперь я понимаю.

— Взгляните-ка, и Гинзли здесь. Я слышал, Гектор недавно разбил морду Патрику? С удовольствием повторил бы его достижение, жаль здесь сегодня территория нейтралитета.

— Правда?

— Да. Любой конфликт будет расцениваться как неуважение к памяти Дарта. Таковы правила. – Тревор пожал широкими плечами.

Гвен выглядела неотразимо, а взгляды Патрика пугали, хоть я и понимала, что сейчас он мне ничего не сделает.

— Даю голову на отсечение, их раздражает, что ты встречаешься с Гектором, а не с Биллом, – почесав кончик носа, заявил Саймон, и Тревор тут же усмехнулся.

— Тут и спорить не с чем.

— О чем вы?

— Проще простого. Ты нравилась либо все еще нравишься Биллу, и Хартингтоны недовольны, что ты выбрала не их любимого сынка, а его главного соперника. Перед таким важным чемпионатом любые межличностные отношения, неурядицы и конфликты играют важную роль. Билл бесится, а это делает его нервным, то есть уязвимым, следовательно, понижает шансы на победу. С Гектором все наоборот. У него в отношениях все отлично, он любит и любим, ему спокойно, на душе равновесие. Получается, и шансы взять первое место в разы выше.

— Кстати, вон и кубок.

Я коротко обернулась и вновь наткнулась на недоброжелательные взгляды, мгновение назад скользившие по спине.