Книга Карбоновое сердце, страница 151 – Марьяна Куприянова

Узел разрублен топором. На теле пылают огненные пятна. Я снова возгораюсь. Чтобы стать пеплом, из которого восстанет крошечная лавовая фигурка, свободная от любви и привязанностей. Не доверяющая людям. Ненавидящая жизнь, в которой ничто хорошее не может длиться вечно. В отличие от плохого.

Обуваясь, я услышала торопливые шаги. Кажется, Соулрайд опомнился. Но какое это имело значение, если я решила уйти?

— Сара, постой.

Не отвечая, я нажала на ручку и приоткрыла дверь, однако Гектор гневно захлопнул ее перед моим носом.

— И это все? Ты просто уйдешь – вот так?

— Да, – без эмоций ответила я.

— Почему ты решаешь за нас двоих?

— Ты имеешь в виду себя и своего ребенка?

— Ничего еще не доказано, отцом могу оказаться не я.

— Сомнительно.

— Нам необязательно расставаться.

— Серьезно? И как это будет выглядеть?

— А с каких пор тебя это волнует?

Я вновь попыталась открыть дверь, и мужчина опять ее захлопнул, с такой силой, что она громыхнула, чуть не прищемив мне пальцы.

— Я сам во всем разберусь.

— Вот и разбирайся. Я больше не хочу мешаться.

— Ты никуда отсюда не уйдешь.

— Попробуй остановить.

Соулрайд грубо схватил меня за плечи и толкнул спиной в стену – лопатки отозвались болью, но она тотчас прошла. Мужчина навис надо мной, удерживая на месте. И вдруг, сквозь пелену злости и недоумения, я абсолютно точно поняла, что не ошиблась в этом человеке. Он не позволит управлять собой, решать за себя, портить себе жизнь – вообще никому. В том числе мне. Он никогда не откажется от того, что ему по душе, ради чего-то, что он сделать обязан по общественным нормам. И плевать он хотел, кто и что скажет или подумает о нем. Независимый, властный, жадный Гектор Соулрайд.

Глотка мужчины издала совсем уж звериный клекот, и лучший пилот Нью-Хейвен принялся вгрызаться в мои губы, словно в кровавый шмат мяса. Он оказался прав, как и всегда. Я действительно никуда оттуда не ушла. Не хватило сил от него оторваться.

И пусть весь мир полетит к чертям.

— Знаешь, – заговорила она, пока я завтракал приготовленными ею оладьями (пожалуй, лучшее, что я ел в жизни), – я так испугалась. Ну когда ты не бросился меня останавливать, не пошел за мной. Увидела дверь и подумала: ну вот и все. Сейчас я отсюда уйду. Навсегда. Это конец для нас обоих. Невыносимая была мысль.

Я мог бы не смотреть на нее в этот момент и все равно знать, что она, договорив, заправила волосы за уши. Но я смотрел, потому что любил видеть Сару перед собой. Это было все равно что дышать или моргать. Она стояла у окна и глядела наружу – на начинающийся день, уже сейчас полный яркого солнечного света. День, когда кому-то достанется кубок Дарта Хауэлла. Есть вероятность, что мне. По крайней мере, я постараюсь.

Я поднялся, подошел к ней сзади и обнял так, как люблю – попытка обхватить ее всю, без остатка, впитать в себя, сделать своей душой, и пусть себе сидит у меня в грудной клетке, слушает, как стучит для нее сердце – навсегда со мной, навсегда рядом. Вот чего мне хочется каждый раз, как я ее обнимаю. Но, конечно же, я об этом молчу.

— Напрасен твой испуг, о дева юная. И страх твой не имеет смысла.

— Что это на тебя сегодня нашло?

— Не знаю. Настроение какое-то странное. Не могу разобраться в себе. Хочется… отшучиваться. От всего. Пока этот день не кончится.