Книга Карбоновое сердце, страница 159 – Марьяна Куприянова

— Но ведь раньше ты выигрывал и без меня.

— Раньше мы с тобой… не были знакомы. Раньше я не был в тебя влюблен, Фрай.

Сара оказалась у меня на шее, я ощущал на коже ее кровь и слезы, спутанные волосы, пот. Всю ту невидимую грязь, которой подверг мою любимую женщину этот урод.

— Я так люблю тебя, Гектор! Как только увидела в тот день, не могла больше думать о ком-то другом. Я не нужна ни матери, ни отцу, ты все, что у меня есть.

Я не мог ничего ответить, слишком ненавидел себя за то, что не успел, не помог ей, когда она во мне нуждалась, не защитил… И этого уже ничем не исправить. Мне начали звонить с автодрома, но я не взял трубку и поставил телефон в режим полета. Теперь это не имело значения. Сегодня я научился мыслить и видеть гораздо шире, чем прежде.

Мы просто сидели и дожидались «Скорую», а вокруг не было ни души. Я слышал, как ревел вдалеке автодром. И впервые не придавал этому значения.

— Он там, внутри. Нет, она с вами не поедет. Нет. Идите. Пока что я сам о ней позабочусь. У этого ублюдка игла в колене.

— Вы случайно не Гектор Соулрайд?..

— А внутри – Патрик Гинзли. Он напал на девушку и вынудил ее обороняться.

— Так, может, вызвать полицию?

— У нас есть несколько суток, насколько мне известно. Сейчас я хотел бы позаботиться о Саре. Этого я больше никому не могу доверить.

— Внутри есть камера. Мы недавно ее поставили. Расмус настоял, – сказала я, опираясь на руку Гектора. Ноги были слабыми и едва слушались, а голова кружилась.

Медики, совершив еще несколько попыток уговорить меня обследоваться немедленно, все-таки уступили и ушли, позаимствовав у меня ключ от помещения. Мы постояли еще немного, чтобы посмотреть, как Патрика вынесут на носилках. Гектор хотел увидеть страдание в его глазах, полное осознание произошедшего. Он желал бы сам причинить ему боль, но уже не мог. Я ведь, как оказалось, такая самостоятельная.

Гинзли посмотрел на нас и ничего не сказал. Я бы на его месте тоже промолчала. Когда у тебя в коленной чашечке сидит длинная игла, а брюки намокли от крови, тебе не очень-то хочется общаться. Как же он орал, когда я засадила ее, совсем неожиданно нащупав на столе, куда он бросил меня, словно тряпичную куклу. Как бы мне хотелось снова услышать этот вопль.

— Идем. – Гектор подхватил меня на руки, чтобы отнести в машину и положить на заднее сиденье, которое мне так неловко было пачкать.

Мне все еще не верилось, что Соулрайд находится здесь, рядом со мной, а не участвует в гонках, которыми грезил все время, что я его знаю. Нереальным казалось, что я так легко отделалась, хотя едва увидела Патрика на пороге салона, сразу подумала: невредимой отсюда не выйду. Слишком хорошо я знала это выражение лица – у дружков моего отца в тот вечер были те же самые ухмылки.

Восемьдесят пятый отвез меня домой, а Патрика увезли в госпиталь. Надеюсь, теперь он будет хромать до конца жизни и частенько вспоминать меня. За ошибки приходится платить.

По пути домой Гектор еще раз обстоятельно меня допросил: как все случилось, во сколько; почему в салоне не оказалось никого, кроме меня; где были остальные; что говорил Патрик; куда он бил и где меня трогал; до какой степени дошло его стремление меня изнасиловать; как я себя чувствую сейчас; не хочу ли пройти рентген и проверить, нет ли сломанных костей или трещин…