Книга Карбоновое сердце, страница 160 – Марьяна Куприянова

Я слушала радио – там на пределе слышимости пели Kansas – «Dust In The Wind» – и отвечала все более неохотно. Я ощущала себя разбитой, вывернутой наизнанку, истощенной. Меня клонило в сон. Может быть, у меня даже легкое сотрясение, но совершенно не хотелось со всем этим сейчас разбираться, и я надеялась, Гектор позаботится обо мне, ведь он наверняка имел дело и не с такими травмами.

Ужас, пережитый во время схватки с Гинзли, постепенно выветривался. Я взглянула на Гектора, чтобы сказать ему, как мне хочется спать, и что я устала отвечать на вопросы, и не хочу ничего слышать, кроме радио, и только сейчас поняла, что он ведет машину в своем гоночном комбинезоне – красно-белом, с сакральным числом на спине, груди и плечах. Восемьдесят пять. Пилот, который не принял участия в чемпионате имени Дарта Хауэлла, а приехал спасать меня – свою девушку-неудачницу.

Оказалось, я ненадолго отключилась, потому что пришла в себя от звука захлопнувшейся двери, уже когда Гектор занес меня в дом. Я была уверена, что наши с ним весовые категории не слишком сильно отличаются – я хоть и ниже ростом, но далеко не худая. Однако Соулрайд не имел с этим никаких проблем. Мужчина был задумчив и словно боялся встретиться со мной взглядом. Ясно: винит себя в случившемся. Я тоже винила исключительно себя. Замешкалась, потому что терпеть не могу чуть-чуть незавершенные задачи, и наткнулась на того, кто давно вожделел пересчитать мне кости.

— Сейчас мы со всем разберемся, Фрай… – промурлыкал Гектор.

— Что ты задумал? – слабо спросила я.

— Не важно. Ты, главное, слушайся. И доверься мне. Я за всю жизнь много травм получал и точно знаю, как с ними обходиться, что нужно организму… Так, хорошо.

— Пыль на ветру, – скорее прохрипела, чем пропела я.

— Все мы просто пыль на ветру^[19], – согласился Соулрайд и положил меня на кровать. – Подожди минутку, милая.

Я осталась лежать, прислушиваясь к телу. Оно отходило от шока, от обезболивающего выброса адреналина, и в разных местах появлялось жжение. Отяжелевшая кровь вяло текла где-то там, внутри, нагоняя апатию и упадок сил, превращая организм во что-то резиновое. Гектор быстро набрал мне теплую ванну, вернулся, раздел, поднял на руки и аккуратно посадил в воду.

— Погружайся полностью. Прямо по шею.

Кожа на ребрах, ключицах и руках начинала темнеть – в воде это было особенно заметно, хотя она тоже перестала быть прозрачной. В тех местах, где побывали кулаки или ботинки Патрика, наливались гематомы. Взгляд Гектора был весьма красноречив. Не знаю, как он удерживал себя на месте.

— Одной иглы маловато для такого подонка, – спокойно заметил он, не отрывая взгляда от моего тела. Выискивал новые следы, чтобы оправдать желание убить Гинзли своими руками. – Он не заслуживает жить.

Я ничего не ответила, чувствуя себя виноватой в произошедшем. Теперь мое тело перестанет привлекать его. Определенно. И думать об этом омерзительно.

Вода тихо плескалась, нарушая молчание. Мне становилось лучше. Скорее ментально, чем физически.

— Ну как ты?

— Бывало и хуже.

— Ничего-то тебе не страшно, Фрай, – вздохнул Гектор и подошел к аптечке, раскрыл дверцы, начал что-то доставать, повернувшись ко мне спиной. – В огне не горишь, в воде не тонешь, ублюдкам даешь прикурить.