Книга Карбоновое сердце, страница 82 – Марьяна Куприянова

Еще как знаю, подумала я, а вслух спросила:

— А который час?

Он вскинул запястье, прищурился, выпятил нижнюю губу. Так естественны и оттого красивы были его эмоции, его мимика, что я невольно улыбалась, наблюдая за ним.

— Без двадцати пять.

— Самое время, чтобы покинуть этот дом, – кивнула я сама себе. – Так что у тебя там?

— Где? Ах, ты про записку. Я успел о ней забыть. Хотя держал в руках. Ну надо же. Никогда не был таким рассеянным.

— Еще скажи, что я тому виной.

Как нравилась мне ироничность, которой мы негласно принялись удобрять большую часть разговоров.

— Вполне вероятно, ведь все мое внимание теперь сосредоточено на тебе. Так вот. Пока ты прихорашивалась, Сара, – мое имя он произнес с особой интонацией, якобы был крайне недоволен тем, что я задержалась, – я решил, что мы не можем уйти, ничего не сказав хозяину дома, который так любезно позволил нам остаться на ночь и поближе познакомиться.

Гектор протянул мне листик. Ровные строки, геометрически красивый почерк, на который приятно смотреть. С улыбкой на лице я прочла:

«Генри! Мы с Сарой тебе очень благодарны. Не только за крышу над головой и одежду, но и за нечто большее, о чем ты, наверное, уже догадываешься, если не был слишком пьян, когда направлялся спать. В любом случае надеюсь, когда ты проснешься, то найдешь это письмо. Мы ушли ближе к пяти утра. Спасибо и еще раз с днем рождения! Гектор и Сара».

— Гектор и Сара, – повторила я вслух, задумавшись. – Как много значит одна маленькая подпись. Скоро она станет достоянием общественности. Учитывая твою известность, многие начнут говорить о нас.

— И пусть. Я ничего не хочу скрывать. Мне все равно, как они отреагируют. В конце концов, взаимная неприязнь зачастую так и заканчивается. Не думаю, что кто-то сильно удивится. По-моему, к этому все и шло.

— Выходит, мы с тобой чертовски предсказуемы.

— Это меня не заботит. Ты готова? Я зверски голоден.

Оказалось, что я тоже. Оставив записку на самом видном месте, мы отправились на поиски ближайшего круглосуточного кафе. К счастью, Соулрайд знал Уотербери куда лучше, чем я, а потому наш путь был недолгим.

На свежем воздухе алкоголь почти выветрился, но мы этого даже не заметили, потому что никак не могли насытиться обществом друг друга. Десятки тем для разговора всплывали одна за другой, и неловкому молчанию между нами не было места. Мой новый миропорядок явно не должен был включать в себя сон или отдых. Все свободное время хотелось тратить только на Гектора.

Даже во время приема пищи трудно было молчать. Накупив еды, мы стали искать подходящее место, где можно позавтракать в столь раннее время, когда большая часть заведений закрыты или работают только навынос. Гектору сразу приглянулся закуток между широкими ступенями какого-то административного здания и перилами примыкающего к нему музея. Уотербери был пуст и безлюден, среди бетонных стен в этой части города сновал прохладный ветер, но наступающий день обещал быть теплым.

Совершенно одни, мы ютились на просторной площади, ели и разговаривали. Ветер ворошил нам волосы, трепал одежду, а мы переглядывались и загадочно улыбались, делясь едой и напитками друг с другом. Это было самое необычное, что я делала за последнее время, но рядом с Гектором невозможно было чувствовать дискомфорт.