Книга Карбоновое сердце, страница 83 – Марьяна Куприянова

— Скажи, зачем ты тогда приехал к больнице? Откуда знал, что я сбегу?

— Я не знал. Просто приезжал туда каждый день после аварии. Зайти не решался. И вот – мне повезло. Ты сама появилась снаружи.

— Каждый день? Ты сейчас серьезно?

— Абсолютно.

— Но ради чего?

— Хотя бы взглянуть со стороны. Я ведь понимал: ты не захочешь со мной общаться. И на беседу не очень надеялся. Но одно я знал точно: мне нужно увидеть тебя. Вживую, а не обгоревшее тело без сознания на экране. Ты смотрела тот репортаж?

— Нет. Мне было не до того. Да и не хотелось снова видеть себя в том состоянии, в каком меня доставили в госпиталь.

— Признаться, когда я увидел это, мне так поплохело, что я присел, – поведя бровью, Гектор с содроганием закатил глаза, вспоминая свои впечатления.

— Это было не слишком приятно, – пережевывая хрустящие наггетсы, я уставилась вдаль. – А кстати, ты что, каждый день привозил с собой еду на случай, если удастся заманить меня в машину?

— Только последние два дня. Доверился интуиции.

— То мясо было самым вкусным в моей жизни. А я тебя так и не поблагодарила за него. Как и за спасение от журналистов. Только наговорила всяких глупостей.

— Да и я хорош. Недомолвки до добра не доводят.

Мы помолчали, и в этом молчании было больше смысла, чем в любых словах.

— Знаешь… До аварии я не представлял, как много ты для меня значишь. Слышал разное о тебе. Часто наблюдал за тобой на Гранж Пул Драйв. Незаметно, как мне казалось. Пытался понять, кто ты. Зачем приходишь на тренировки. Почему я тебе ненавистен. Какие у тебя могут быть цели. То есть я думал, что в любой момент могу просто забыть о тебе, будто тебя и не было, например, если ты покинешь Уотербери. Я был уверен, что ничем к тебе не привязан и особого интереса не испытываю. Но этот сюжет в новостях… спасенные дети, твое обгоревшее лицо, дымящаяся груда металла, бывшая автомобилем… Все это испугало меня. Но и расставило приоритеты. Один твой поступок оказался куда более весомым и… показательным, нежели все гадости, которые я о тебе слышал на протяжении многих дней. И тогда я понял, что, вне всяких сомнений, ты хороший человек. И, что важнее, ты личность. Как бы плохо ты ко мне ни относилась. Еще я понял, что обязан произвести на тебя хорошее впечатление. Уладить, исправить тот неизвестный мне факт, из-за которого я мог быть неприятен такому достойному человеку, как ты. Мне не давала покоя мысль, что между нами произошло какое-то недоразумение, а я его даже не заметил. И в этом вся причина.

Я помолчала, решаясь, признаться или нет.

— Ты прав. Причина была. Я ненавидела тебя за то, что ты не замечаешь меня и никогда не заметишь. За толпы девушек вокруг тебя. За славу, из-за которой к тебе не пробиться. Я ревновала. Чувство собственности пожирало меня. Было трудно вынести то, как относится к тебе Уотербери, частью которого я стремилась стать. Особенно женская половина. Меня раздражала твоя непринужденная харизма, животный магнетизм, недоступность. Все, что так нравится не только мне. Я злилась на себя, не веря, что мое сердце выбрало такого неподходящего человека, чтобы так сильно полюбить. Я имею в виду – такие как ты никогда не обращают внимания на девушек вроде меня. Мешает слишком плотная стена красоток. Загораживает, знаешь, обзор. Иными словами, я отдавала себе отчет, что шансов у меня нет. И потому еще больше злилась. Если ты не можешь стать моим, значит, я сделаю все, чтобы тебя возненавидеть.