Книга Забег на невидимые дистанции. Том 1, страница 157 – Марьяна Куприянова

Палец нерешительно замер на контакте «тренер». Сет Ридли не верил в успех этой затеи, но отговаривать себя уже не было сил. Он предпочел сначала сделать, а потом сожалеть, и нажал на вызов. Терять было нечего.

Утро после ночной смены никогда не бывало приятным. Шея ныла, голова тяжело раскачивалась на ней, как на ржавом шарнире, в глазах будто по вагону песка рассыпалось.

Для организма с четким биоритмом внезапно бодрствовать всю ночь приравнивалось к шоку, и он тратил все силы, чтобы адаптироваться к стрессовому режиму. Для минимизации вреда заваривался тонизирующий чай с женьшенем и брались из дома свежевыжатые соки. От кофеина он навсегда отказался, а энергетики и прочая сладкая газировка приносят больше вреда, чем пользы.

Излишняя сонливость дурно влияла на его работоспособность, и он планировал установить в кабинете синюю неоновую подсветку. Хоть это и внушение, но цвет неба сигнализирует мозгу о том, что наступил день. Если верить научным статьям по нейрофизиологии, которые он читывал в свободное время, достаточно наблюдать такой свет в течение двадцати – тридцати минут, чтобы ощутимо взбодриться.

В науку он верил, как и в логику. Совет насчет синего казался логичным. Им следовало воспользоваться, чтобы сделать жизнь комфортнее, а разум эффективнее.

С другой стороны, в принудительном бодрствовании во время ночных дежурств, и особенно патрулей, таилось что-то особенное. Невысказанное и невыразимое. По крайней мере, для молодого полицейского, которому служба не успела набить оскомину.

Днем в участке при довольно скромном количестве сотрудников постоянно что-то происходило и требовало внимания, мешая сосредоточиться на задаче. А вот ночью почти никого не оставалось, и раздражающие мелочи (чьи-то визиты с кофе и пончиками по три раза на день, бессмысленные брифинги, пустой треп, отчетность, посетители с нелепыми заявлениями, шумные задержания бездомных, наркоманов, пьяниц и проституток, сопровождение их в изоляторы) не мешали наконец думать.

Думать надо было часто и чисто. Для этого требовалась концентрация мысли и, как правило, тишина. Он много работал. Гораздо больше, чем остальные, даже если приходилось отвлекаться. И в нерабочее время тоже. Об этом знал весь участок. Кто-нибудь обязательно желал ему не заработать себе горб, а еще лучше – обрести счастье в личной жизни. Но не в лицо, конечно. Эти умники не рискнули бы озвучить подобные соображения в его присутствии. Слишком хорошо знали, чем это может обернуться.

Иногда ему казалось, что он не работал, только когда спал. Но пока этот темп давал плоды и существенно не вредил ему (недосып не в счет), останавливаться или замедляться он не собирался. Хорошо, что сны ему обычно не снились. Там, в непроглядной тьме сознания, можно было по-настоящему отдохнуть.

Почему-то на ночном дежурстве удавалось сделать в два раза больше, чем в обычный рабочий день. Отсутствие отвлекающих факторов явно шло на пользу. А их скапливалось удивительно много для типичного городка на Восточном побережье, в котором ничего серьезного не происходит. Временами создавалось впечатление, будто горожане обращались в полицию хаотично, по любому мелкому поводу. Вплоть до пропавшей собаки или растоптанных грядок на заднем дворе.