Книга Забег на невидимые дистанции. Том 1, страница 220 – Марьяна Куприянова

— На мне двое, на вас один. Не подведите.

Погрозив пальцем, Клиффорд сел за руль и краем глаза заметил, с каким оживлением стажеры отправились выполнять поручение. Он завел двигатель и сдал назад. На раскисшей земле шины пробуксовывали. Дети сидели смирно, каждый делал вид, что смотрит в свое окно.

«Форд» выбрался из грязи на шоссе, и тут мальчик испуганно спохватился:

— А как же велики?!

Было видно, что он расстроен. Не потому, что его везли в полицию за нарушение, а потому что его везли туда без велосипеда.

— Сожалею, но они останутся здесь и пополнят ряды металлолома. А вам советую переживать о других вещах, – бесстрастно ответил Клиффорд.

«Не сожалеешь, – скрипела зубами Нина, – злорадствуешь».

Она смотрела исподлобья, сохраняя молчание. Таким взглядом и насквозь прожечь можно. Ларс торжествовал. Наконец-то сладкая месть. Попробуй теперь меня проигнорируй, думал он. По какой-то причине хотелось уколоть ее побольнее, проучить, напомнить, где ее место. И не только ее, а всех глупых наглых подростков, уверенных, что закон пишется, конечно же, не для них, а для остальных людей, и если нарушать его, то ничего не случится.

Подавляя противоречивые эмоции глубоко внутри, снаружи Ларс автоматически превращался в существо холодное и отстраненное. И вел себя так, будто не знает Нину. Будто не злился на стажеров за ее первое задержание, будто не прикасался к ней, без надобности осматривая ушибы и синяки, за которые ему было стыдно до зубного скрипа, когда он перечитывал заключение травматолога. Будто не искал ее глазами в школе на лекции, будто кулаки не сжимались сами собой, когда Йорскиллсон рассказывал о хоккейной потасовке…

Настроив салонное зеркало, время от времени Клиффорд сканировал Нину через него, и она это замечала. Вот он с прищуром смотрит на дорогу, затем опускает ресницы, якобы изучая приборную панель, и в следующий миг уже смотрит на нее. Каким-то бесконечным взглядом, неисчерпаемым, как материя во вселенной. Благодаря продолговатой форме зеркала часть его лица еще больше напоминала дисплей. Не человек, а выхваченная из тьмы полоска плоти с глазами, кажущимися совсем белыми в свете фар встречных автомобилей.

Нина вспомнила, что специально для таких случаев у них с Отто давным-давно придуман собственный «немой язык», система символов, которую больше никто не знает. Она легонько толкнула друга и быстро показала: все нормально, есть план.

Язык идеально подходил для коротких посланий, которые нужно передать незаметно, и при искусном использовании походил скорее на набор коротких нейтральных жестов, не привлекающих внимания. Но Отто слишком нервничал, чтобы помнить об этом. Поэтому, решив полноценно выразить свои переживания, он слишком увлекся и быстро попался.

«Ты хоть представляешь, что со мной сделает…» – успел показать мальчик, прежде чем офицер пресек попытку общения. Но Нина и так знала продолжение этой фразы. К ней она тоже относилась. Но прямо сейчас она старалась не думать о том, как отреагируют родители (в частности, мама). Потому что план, который она упомянула, направлен как раз на то, чтобы родители остались не в курсе. И она надеялась, что все сработает.

Украдкой она разглядывала полицейского, с которым столкнулась уже в третий раз, и не могла бы назвать эти встречи желанными. Не только потому, что они сулили ей проблемы, но и потому, что этот человек ей не нравился. Он отталкивал. Такими людьми, как он, невозможно управлять. Они за милю чуют чье-то намерение обмануть или использовать, и ставят подножку до того, как поймешь, что уже не владеешь ситуацией. Они всегда на два шага впереди. Внимательные, расчетливые, хитрые.