Книга Забег на невидимые дистанции. Том 1, страница 221 – Марьяна Куприянова

В участок приехали молча. Так же молча Клиффорд провел детей внутрь, запер в тот же самый изолятор, где Нине уже довелось побывать, и молча удалился в свой кабинет, позвякивая ключами.

— Что делать будем? По-любому родителям пошел звонить. – В отчаянии Отто даже снял панаму, чтобы сесть на нее, потому что ни на что другое, кроме голого пола, здесь нельзя было сесть. Нина осталась стоять, опершись на решетку. Она напряженно думала. В правом ухе у нее тоненько звенело.

— Блефует, – тихонько сказала она. – Специально. Напугать хочет. Никому он не звонит. Сидит и отмеряет время, чтобы к нам выйти.

— Откуда знаешь?

Нина пожала плечами. Все здесь было ей уже знакомо, включая странного офицера. Поэтому она переживала гораздо меньше товарища. В первый раз ей удалось выйти сухой из воды. Но ведь в первый раз все было по-другому.

— Я уже имела с ним дело. Вот увидишь.

— Что ты задумала?

— В тот раз я видела у него в кабинете шахматную доску…

— Ты с ума сошла!

Отто мгновенно догадался, что она планирует сделать. Это сулило еще бо́льшие неприятности, но Нине, кажется, было все равно. На ее губах уже играла та самая азартная ухмылка, не предвещающая ничего хорошего, когда человек готов пойти ва-банк, поставить на кон все ради мизерной возможности выиграть. Возможности, которая тем более привлекательна, чем меньше шанс ее реализации.

— Доверься мне.

— Он ни за что не согласится! Ты видела его? Да ты лучше меня знаешь, что он не сделает этого.

— Говори тише.

— Ты вообще видела его лицо, когда он разговаривает? Это же не человек, это механизм какой-то, – горячо шептал Отто, стараясь переубедить Нину совершать отчаянный шаг. – Этот план не подходит. Ты усугубишь наше положение. Давай придумаем новый.

— Он скоро вернется и заберет меня. Только меня. Я попробую договориться.

— А если не получится?

— А что у них на нас есть? Ничего страшного мы не сделали. Даже не взяли там ничего. Кражу не приклеить. Мы, может быть, на спор туда приехали, чтобы пройтись в темноте. Может, у нас собака туда сбежала. Самое страшное, что нас ожидает, – узнают родители. Ну да, плохо. Но не смертельно. Задержание и воспитательная беседа – тоже.

— Мы зашли на частную территорию. За это штрафуют.

— Да это же свалка, Отто. Какая, к черту, частная территория. Нам по пятнадцать лет. Ветер в голове, что с нас взять?

— А велики?

— Вернемся посветлу и заберем.

Отто помолчал, обкусывая кожу с губ.

— Как твое ухо?

— А?

— УХО КАК?

— Ничего, ничего. Проходит, кажется. Только ничего не говори. Я сама с ним.

— Ладно уж, – надулся Отто и положил голову на колени.

Все это ему не нравилось, но выбора не было. Порой, чтобы получить недосягаемое, приходится выбирать самый неочевидный, самый сомнительный план действий. Например, довериться Нине в решении конфликта. Оставалось только надеяться, что она знает что делает. Но надо отдать ей должное – она это все заварила и никому другому не разрешит расхлебывать. В этом она вся.

Интересно, который час, – подумал Отто, задремывая. Он очень устал от погони под дождем и пережитого стресса. Вещи и телефоны у них изъяли. Только бы вернуться домой до двенадцати…

Нину тоже клонило прилечь, но она бодрилась как могла, продрогнув во влажной одежде. Нельзя расслабляться, пока дело не сделано. Нужно ждать, пока он выйдет, и действовать. Отгоняя сон, она пыталась вообразить его идущим по коридору в направлении изолятора, с дисплеем вместо лица…