Книга Тьма по соседству, страница 231 – Марьяна Куприянова

Вариативность грез одной и той же тематики начинала ее пугать. Спать с Яном в реальной жизни она не собиралась, пока не возникнет жесткой необходимости или желания, которое невозможно побороть. Пока что она справлялась. Он, кажется, тоже. Но почему он сдерживается? Неужели его планы изменились? Или ему слишком нравится проводить с ней время вот так – в спокойствии и мире.

Дни сгорали один за другим и уносились в небо подобно кусочкам черного пепла, который всегда летал по улице, когда в глубоком детстве Фаины кто-то палил костер и начинали гореть камыши. Время уносило вдаль моменты, разделенные на двоих.

Фаина и Ян могли часами находиться в его комнате, разговаривать о ерунде или, напротив, о вещах серьезных и важных. Он задавал множество вопросов, которые должны были помочь ему лучше узнать человеческую натуру, проверял ее реакции, пытался понять их. Однако, выслушивая ответы Фаины – подробные и искренние, – не верил в то, что слышит, и количество вопросов лишь возрастало, они делились и множились, словно бактерии при высокой температуре.

Иногда Ян читал ей что-нибудь из своей библиотеки. У него было множество толстых книг, на вид очень старых, в красивых тканевых переплетах. И пахли они словно в забытых богом библиотеках – пылью, сырой древесиной и древней мудростью.

Когда Кирилла не было, он звал Фаину к себе, завязывал густые волосы в хвост, надевал очки в черной оправе (оказывается, Ян, как и все люди, любил читать в полном комфорте, и это его ничуть не смущало), и вместе они заваливались на его широкую кровать, где места хватало обоим, но все равно они старались лежать поближе друг к другу.

Один раз Фаина даже легла ему на грудь, а он приобнял ее одной рукой для удобства, но дальше этого дело не пошло, к ее большому разочарованию, хотя тела их соприкасались более чем многообещающе. Возможно, это был еще один вид пытки, направленный на нее.

Возбуждающе низкий тембр Яна своими вибрациями приводил в сладкое оцепенение, и Фаина не могла наслушаться, ей хотелось все больше. Сколько бы Ян ни читал, его интонации всегда были верны и выразительны, и ни разу он не допустил ошибки в произношении какого-либо слова. Более того, когда попадались фрагменты на других языках, он не испытывал с этим никаких трудностей и читал чисто, без акцента, будто отлично знал латынь, немецкий, итальянский и древнегреческий.

Будто сам создал все эти наречия. Или был свидетелем их появления.

Слушая гудящий голос, Фаина неизменно засыпала на груди, из которой он просачивался, перекинув одну руку через тело, рядом с которым ей почему-то удавалось расслабиться. Ян никогда не спал. Неизвестно, что конкретно он делал, пока Фаина дремала, почти забравшись на него. Но в урывках сна она ощущала, как он приобнимает ее и гладит по голове или по лицу. Бесконечно, монотонно.

В хорошую погоду они гуляли по городу, преодолевая большие расстояния пешком. Фаина не ощущала усталости, пока Ян был рядом. Во время таких прогулок они могли молчать по несколько часов или, наоборот, спокойно обсуждать одну и ту же тему без остановки. Они избегали людных мест, таких как парки и набережная, и все равно не держались за руки.

День за днем вместе с Яном. Кажется, так и было всегда. С того самого момента, как она себя помнит, он всегда был поблизости. Она этого не знала, но ощущала его неизменное присутствие.