Книга Мерцающие, страница 122 – Марьяна Куприянова

Отражение молча склонилось над лордом, тогда Герберт, нащупав осколок покрупнее, замахнулся и всадил его в двойника. Кусок зеркала впился ему в бедро, брюки быстро потемнели от крови.

— Пошел вон! – крикнул озлобленно граф, стремясь напугать отражение, как бездомного пса. – Вон из моего дома, вон!

Отражение осклабилось и шагнуло к Герберту, держась за раненую ногу и позабыв о прежней цели. Но едва оно увидело серое от пятен лицо, оно отшатнулось и перестало скалиться.

— Что происходит, Герберт! – вскрикнул Лерой. – Ты жив? Рассказывай мне, я ничего не вижу!

Молодой граф вскинул руку и всадил еще один осколок в ступню двойника. Тот взвыл голосом Глэнсвуда и нерешительно отступил.

— Отползай на мой голос! – закричал Герберт. – Давай, давай, Лерой, дружище! Я засадил в него два осколка! Кажется, оно уходит!

Лерой стал ползти на голос и вскоре потерял сознание.

Лорд Глэнсвуд очнулся утром следующего дня. Глаза видели плохо и очень болели. Раскалывалась голова. Осмотрев себя, он обнаружил множество неглубоких промытых ран по всему телу, повязанных серыми бинтами. Они почти не болели, по крайней мере, боль в глазах точно заглушала все остальные ощущения. Лерой, смутно припоминая, как оказался у себя дома, охрипшим голосом позвал слуг.

— Не надо, – просипел где-то рядом незнакомый грустный голос, – не зови их. Я пока что здесь.

— Кто? – сказал Лерой и подскочил с кровати. – Кто ты?!

— Это я, мой друг. Это я.

— Где ты? О, господи, Герберт! Неужели ты жив? Пресвятая Мария!

— Жив, – раздалось откуда-то снизу.

— Где ты? – повторил Лерой.

— На полу. Где же мне еще теперь быть, – вздохнули снизу.

Лорд Глэнсвуд сел на корточки и стал слепо шарить руками перед собой.

— Я почти ничего не вижу, – проворчал он. – Расскажи, что случилось?

— Стеклянная крошка попала тебе в глаза. Я приказал слугам промывать тебе их и закапывать специальными каплями. Если бы не это, ты бы ослеп.

— О, Герберт… – горько сказал Лерой. – Скажи мне… ты убил его?

— Нет, мой друг. Я его ранил, но он ушел. Пока я еще мог оторваться от пола, я отвез тебя в твой дом, опасаясь, что он может вернуться. С тех пор прошли сутки. Я был рядом с тобой и ждал твоего пробуждения. Я сказал твоим слугам вооружиться и быть начеку. Но сам я, к сожалению, теперь тебе не помощник.

— Что случилось, Герберт?

Снизу вздохнули, и лорд, наконец, нащупал нечто, отдаленно напоминающее человеческую голову.

— За то время, пока ты был без сознания, те пятна покрыли все мое тело и срослись. Теперь у меня не кожа, и чешуя. Серо-зеленая, мой друг. И еще я не имею сил подняться с пола. У меня не получается встать даже на колени. Я ползаю, как гадкая ящерица… И что-то подсказывает мне, что это еще не конец. Последнее превращение еще впереди.

— Герберт… мой дорогой Герберт… что же она с нами сделала? – Лерой, чувствуя себя самым несчастным человеком на свете, навзрыд заплакал, ничего не стесняясь. Слезы увлажняли глаза, и от этого боль немного стихала.

— Да, противная попалась старуха. Ведь мы, собственно говоря, даже не были виновны в ее смерти. Это все кучер, растяпа. И ведь сидит себе сейчас, пьет эль и горя не знает. Не то, что мы с тобой. Один полуослепший, другой наполовину ящерица.

— Он ранил тебя? – Лерой, подслеповато щурясь, вскинул голову, позабыв о том, что собеседник на полу.