Книга Мерцающие, страница 56 – Марьяна Куприянова

Я тогда поняла – случилось то, чего я больше всего боялась. Его интерес ко мне погас так же внезапно и стремительно, как и разгорелся. Всё. Чувств больше нет. Можно ставить крест. Он просто перегорел.

— Но так не бывает, чтобы чувства проходили так быстро! – не удержался я. – Если они есть, они не обрываются резко. Значит, их вовсе изначально не было.

— Я тоже об этом думала. Но у меня язык не повернётся сказать, что он всё это играл. Зачем? Чтобы воспользоваться мною? У него была такая возможность, и он этого не сделал. И станет ли человек, который не собирается заводить с девушкой серьезных отношений, знакомить её со своей матерью? Да и многих вещей, которые Миша сделал для меня, я в таком случае не понимаю. Нет, чувства были. Я уверена в этом. Но что заставило его так резко отказаться от них… Это для меня загадка.

— Было что-то ещё?

— Разумеется. Несмотря на то, что я-то всё сразу поняла, моя подруга уговаривала меня не торопиться с выводами. Весь вечер я проплакала. А перед сном позвонила ему и сквозь слёзы спросила, надеяться ли мне хоть на что-нибудь? И в голосе этого человека я услышала абсолютное безразличие к моей боли… которую он же мне и причиняет.

— И что он сказал?

— Сказал, чтобы я дала ему время, и что он не хочет рубить с плеча. Я бросила трубку, зная, что это просто отговорки. Это был удар для меня. Я впустила его в свою душу, я полюбила его, он дал мне надежду и заставил поверить в чудо, чтобы всё кончилось вот так?.. Единственный вопрос, которым я задавалась, и до сих пор задаюсь: что было причиной? Ночью мне приснилось, что он признаётся мне в том, что провёл вечер с моей одногруппницей, которая строила ему глазки, и я прогнала его. Утром всё было кончено. Я затребовала ясности и чёткого ответа. Я спросила: ты меня разлюбил, чувства прошли? И он ответил: да. Мне пришлось принять это как факт, хотя логики в этом не было абсолютно никакой. Мне так больно рассказывать об этом… Но ещё больнее мне было в тот момент. Меня с тех пор словно выпотрошили. Приходится жить без него. Засыпать и просыпаться с мыслью, что счастье потеряно. Что нет никакой надежды. Нет никакого доверия к людям. Нет теперь вообще ничего. И желания жить – тоже.

Она закончила рассказ резко и отвернулась к окну. Я пребывал в шоковом состоянии. И кажется, по моему носу катилась скупая мужская слезинка. Это поразило меня больше всего. Когда я в последний раз плакал? В глубоком детстве? Почему я даже не заметил, как плачу?

— Я ничего не понимаю, – пожал плечами я спустя несколько минут. – Я не понимаю мотива его поступка.

— Я тоже, – с готовностью ответила она. – И все, кому бы я это ни рассказала, находятся в таком же недоумении, что и ты. Я много не понимаю. Но вопрос у меня один. Из-за чего всё это? Есть настоящая причина, и он мне её почему-то не говорит. Я третий день ломаю себе мозг, исключая те моменты, когда сплю и когда рыдаю, проходя или проезжая те места, где мы были рядом. Я только и живу, что воспоминаниями о нём. Как он держал меня за руку и улыбался, восхищенно смотрел на меня, сжимал талию, целовал в затылок, гладил голову, постоянно целовал мои пальцы, стоило мне только начать гладить его по лицу… Его глаза с длинными ресницами, такие голубые и добрые. Казалось, они будут со мной всегда. Казалось, я всегда смогу запустить ладонь в его седоватые волосы, потрогать щетину, поправить прическу, а он с наслаждением прикроет глаза и потрётся лицом о мои пальцы… Я не могу забыть ничего из того, что между нами было. Каждая мелочь перед глазами, каждая деталь в памяти… И это до такой степени невыносимо…