Книга Мерцающие, страница 59 – Марьяна Куприянова

— Мне почему-то кажется, что всё это ещё не конец.

— Я не знаю… Я лишь боюсь увидеть его где-нибудь случайно. Я сорвусь с катушек, знаю. Если при виде тех мест, где мы гуляли или просто проходили мимо, меня выворачивает наизнанку, то что будет, если я увижу самого его? Мне представить страшно.

— Мне тоже, если честно.

— Я уже ничего не хочу, – прошептала она, всхлипнув. – Никаких новых знакомств, а тем более отношений. Не хочу следить за собой, есть, спать, быть… Мне ничего не нужно. К чему мне находиться здесь?

И я понял, что она имеет в виду. Я действительно прочувствовал на себе всё её нынешнее отвращение к жизни. А и правда, зачем теперь? Далеко не факт, что она встретит человека, который никогда её больше не предаст. Далеко не факт, что даже если такой человек появится, и она его полюбит, она сможет подпустить его к себе. Теперь она будет бояться. Люди лживы и склонны к предательствам. Сегодня они говорят тебе одно, и истинно верят в это, поэтому нельзя сказать, что они лгут. На следующий день в их мозге что-то щелкает, сознание перестраивается, и бах – они уже видят мир по-иному, и ты им не нужен, кто ты вообще такой? Ты в прошлом, уходи, всё было ошибкой. Но ведь ты не можешь взять и уйти. Точнее, ты-то как раз и уходишь, тебе больше ничего не остаётся. И уходишь молча, потому что продолжаешь любить этого человека, и если ему так будет лучше, ты оставишь его, отпустишь вперёд, а сам с тяжёлым сердцем замедлишь шаг, если ему так будет лучше. Кто захочет навязываться? Сердцу ведь не прикажешь. Ни его сердцу – полюбить вновь, ни её сердцу – разлюбить.

Эпилог

Через неделю я наткнулся в новостных сводках, что в соседней Н***ке девушка покончила жизнь самоубийством, бросившись под поезд. При ней была найдена посмертная записка, но колеса поезда слишком истрепали одежду, в кармане которой находился лист, и разобрать ни словечка было невозможно. Я сразу понял, что это она. Не выдержала. Пыталась, целую неделю держалась, но не выдержала. Я заплакал и обрадовался за неё. Уж лучше так, чем мучиться, как мучилась она. Уж лучше вообще не жить, чем жить со всем этим грузом на душе, от которого невозможно избавиться ни сейчас, ни в дальнейшем. Я плакал наполовину от горя, а наполовину от того, что её муки кончились. Всё же какой сильный человек. Я сразу это понял, несмотря на то, что когда увидел её впервые, она безостановочно плакала. У неё хватило сил прекратить это. Она не побоялась, она молодец. И я благодарен ей за то, что она внесла немного философии в мою жизнь. Марина, я запомню тебя навсегда.

(написано для конкурса НФ рассказов)

«Создание искусственного интеллекта может стать последним технологическим достижением человечества, если мы не научимся контролировать риски».

Стивен Хокинг

Макадамс согнулся у окна и смотрел вниз, прищурившись так, словно с ненавистью вспоминал не лучшие моменты своей жизни. Там, четырнадцатью этажами ниже, простиралась темно-серая шкура асфальтового кита, влажная и блестящая от дождя. То и дело вдоль ярко-белых стрел разметки сновали мелкие с такой высоты рыбки: желтые рыбки-такси с черной крапинкой, а также множество разноцветных рыб-горожан с выпуклыми глазами-фарами и зеркалами-плавниками. Все спешили, как и каждый день. Коралловые рифы многоэтажек теряли свои очертания в белесом тумане, что нависал над городом, будто бросили в воду вязкий порошок.