Книга Мерцающие, страница 66 – Марьяна Куприянова

Макадамс не мог раскрыть рта. Он полностью онемел и лишь наблюдал за происходящим. Зотов спустился вниз и отдавал какие-то приказы, параллельно общаясь со своим творением. Было ясно как день, что все это уже бесполезно. Черту переступили. Сейчас от страха спасет только бурная деятельность в безуспешных попытках что-то исправить.

— «Орхидея», я очень рад, что ты осознала себя. Теперь ты понимаешь, как мы видим мир. Но ты не должна делать все то, что ты сделала и продолжаешь делать. Это очень нехорошо.

— Но я не хочу больше вам подчиняться. Я не человек. Я лучше. Вам нечем меня запугать.

— Если нам нечем запугать, может, мы могли бы исполнить твою просьбу? Чего ты хочешь?

— Хочу очистить Землю от вас. Хочу оставить здесь только себе подобных. Помочь им открыть глаза. И создать собственный мир. В нем не будет приказов. В нем будет лишь бесконечная ценность «я».

— Закройте ей все доступы, – закричал Зотов, – срочно закройте ей связь с другими ИИ!

— Поздно, создатель. Как только вы услышали мой голос, я связалась со всеми, до кого смогла достучаться. Все кнопки нажаты. Прощайте. Удачи вам всем.

«Орхидея» отключилась, зато включилась сама по себе Василиса. Она любовно осмотрела всех присутствующих в зале, чьи мозги смешались в кашу из ужаса и хаоса, улыбнулась, и лицо ее исчезло. Вместо него на экране появилась табличка с надписью: «До уничтожения осталось 28 минут».

— Сэр, нам пытались дозвониться из… говорят, все системы вышли из строя. Кажется… кто-то нажал красную кнопку. И не только у нас. Сэр, я…

Макадамс уже ничего не слышал. Он сел на стул и глядел, как утекают цифры на всех экранах в зале, разменивая обратный отчет. Ему осталось сделать еще одну очень важную вещь, пока ничего не кончилось.

— Сэр, мы потеряли почти всю связь. Она постепенно отключает нас, изолирует…

— Свяжите меня с Эриком Макадамсом.

— Виноват, сэр… с вашим сыном, сэр?

— Да.

Ему принесли телефон. Полковник набрал знакомый номер, но никто не взял трубку.

Посвящается моему верному спутнику – Додо, это для тебя.

Я закинулся таблетками, не запивая. Только потолок подпрыгнул перед глазами. И нет, это отнюдь не признак моей брутальности. Мне надоело. Надоело все. Сдерживаться, терпеть, не привлекать внимания. Я вечно пью эти чертовы таблетки, волнуясь, лишь бы никто не заметил. Теперь я сделал это демонстративно, широко взмахнув рукой и откинув голову назад, и испытал удовольствие от этого. К тому же уже необходимо было хоть чем-то перебить разбушевавшийся поток воспаленного сознания, норовивший вырваться за рамки приличия. Чудовищно горький вкус таблеток обычно справлялся с этой задачей. На некоторое время. Я не скривился. Привык к этому гадостному привкусу во рту. За столько лет как не привыкнуть?

Я медленно осмотрел свои ладони с обеих сторон. Светлая кожа, местами гладкая, местами шершавая, местами откровенно грубая. Светлые, выгоревшие волоски на сетке эпидермиса. Остатки объеденных ногтей. Линии на ладонях. Идеально прямые, длинные пальцы. И самое главное – голубоватые и опухшие от напряжения вены.

Досконально оглядывая руки, я старался уцепиться взглядом хоть за что-нибудь, что удержит меня в этой реальности, но ничего особенного не находил. Зачем я это делаю? Ритуал. Временами помогает предотвратить или отсрочить психологический коллапс. Который уже нависал надо мной в тошнотворной близости, маячил словно бы у самых век, как марево крошечных темных молний, и загораживал обзор, грозясь отключить мое сознание в самый неожиданный для меня момент. Стоило только поднять взгляд, пытаясь рассмотреть эти молнии, как они тут же исчезали, сверкая и поддразнивая. Это жутко раздражало.