Книга Мерцающие, страница 82 – Марьяна Куприянова

* * *

— Я пытался, доктор. Я действительно пытался. Несколько дней я был даже уверен в том, что у меня получается. Со мной стали разговаривать, особенно в курилке. Кто-то хлопал меня по плечу и смеялся. Но этого всего теперь словно и не было. Чем чаще они контактировали со мной, тем сильнее я осознавал собственную несхожесть с ними. Мне было очень трудно. Они – люди… А я… я недочеловек. Я как будто обмотан с головой толстой синей изолентой.

Такие длинные речи я произносил исключительно в кабинете личного врача. Чтобы высказать все это с моим неисправным речевым аппаратом у меня ушло добрых пять минут. Доктор слушал, не перебивая – он привык. Я смотрел в стену и держал руки на коленях, перебирая пальцами. Голос мой звучал так, словно меня принуждали разговаривать. Но на самом деле я чувствовал очень редко посещающее меня желание высказаться.

— Ты расстроен тем, что ничего не вышло? Или, может, наоборот, рад этому? – осторожно спросил доктор.

— Я не люблю перемен. Я не хочу что-то менять. Это для меня сложно.

— И ты не хочешь обрести друзей, как обычный парень?

— Я не знаю, что такое друзья. Поэтому я не могу ответить. Может быть.

— Тебе было приятно ощущать себя частью общества?

— Скорее это было полезно. Я знал, в какой аудитории следующая пара и что задавали, когда меня не было.

— А как же люди? Что ты чувствовал, когда они говорили с тобой?

— Панику.

— Панику?!

— Да. Я вздрагивал от их голоса и терялся, понимая, что обращаются ко мне.

— Но о чем они говорили с тобой? Тебе было хоть каплю интересно?

— Эти люди. Все эти люди. Другие. Я не понимаю их. Они иначе живут. У них иные интересы, вкусы. Для меня они – с другой планеты.

— Ты понимаешь, что это взаимно, и для них ты выглядишь точно так же?

— Разве?

— Абсолютно.

Я замолчал, обдумывая это. Да, может быть, но ведь это я – болен, а не они.

— Тебе удалось запомнить чье-нибудь имя? Внешность?

— Имена – нет. Ни одного. Внешность. Только одного человека. Но я с ним не общался в период регрессии. Зато помню, как еще до этого он со мной здоровался.

— Это парень?

— Я не уверен. Думаю, что девушка, но не могу сказать точно.

— Хорошо, продолжай.

— Я запомнил ее, потому что однажды на паре, помните, я рассказывал…

— Ты проецировал на ее образ свою подсознательную жестокость?

— Да. И это длилось дольше обычного.

— Насколько?

— Полтора часа.

— Так долго?

— Да.

— Всю пару ты видел у себя в голове, как ты…

— Калечу и убиваю ее.

— У тебя были с ней конфликты?

— Нет. Как я вообще могу быть участником конфликта? Я пассивен. Я никогда не поддаюсь на провокации. Меня почти невозможно вывести из себя.

— Я в курсе твоей пониженной чувствительности. Но тогда почему?

— Я не знаю, как это работает. Она оказывала мне дружелюбие и внимание. Первая здоровалась и улыбалась.

— Ничего себе! А что ты делал в ответ?

— Я? Ничего. А должен был?

— Хм. Понятно. Вот видишь, не всем на тебя все равно, как ты думаешь!

— С чего это вы взяли?

— Поверь мне на слово. Тебе стоит к ней присмотреться. Ладно, об этом позже. Как наша ситуация с таблетками? Соблюдаешь расписание приема?

— Нет.

Я вытащил из рюкзака упаковки и горой положил на стол. Одна или две упали на пол. Доктор наклонился и рассмотрел их поближе. Его глаза расширились, когда он увидел соотношение пустых упаковок и полных. Он даже привстал от злости.