Книга Constanta, страница 105 – Марьяна Куприянова

— Ну чего ты, чего. Чуть что – сразу бить. Пожалей технику – она ведь ни в чем не виновата. Кто тебе звонил?

— Не трогай меня, Валера. И ты тоже, – предупредила я. Услышав мой тон, одногруппник, который знает меня гораздо дольше новоиспеченного друга, сделал шаг назад, но телефон не отдал, спрятав в карман.

— Успокойся. Расскажи, что случилось?

— Чертова жизнь. Чертовы преподы. Чертовы чужие жены. Ненавижу все это. Как же надоело! Надоело! – что было сил проорала я в небо, заставив стаю ворон с громким карканьем покинуть ближайшее дерево. – Почему я всегда оказываюсь крайней? Почему я? В комиссии было четыре человека, но безобразие устроила Яна! Тяжело заболела – Яна. Нелюбимый ребенок в семье – Яна! Отвечает за чужие поступки – Яна! Я не должна! Меня это достало – вот здесь, в горле уже сидит! Я хочу, чтобы это прекратилось!

Несмотря на то, что я кричала, надрывая силы, не проронила ни слезы от злости. Снова ощущалась прежняя ярость, от которой я уже отвыкла. Та самая, которая заставляет меня желать людям смерти. Я так хотела сейчас куда-нибудь, неважно, куда, пойти, побежать, кого-нибудь избить, неважно, кого, что-нибудь сломать – неважно, что… Но вместо этого всего лишь напилась вместе с друзьями, и наутро даже не помнила, как оказалась в общаге.

За одну вещь я сказала Валере особое спасибо – он так и не отдал мне сотовый на протяжении всей пьянки. Слава богу, иначе я бы точно совершила непоправимое, навсегда унизившись перед Довлатовым. Теперь я любила Валеру еще больше, за то, что он сознательно этого не допустил, как-то интуитивно обо всем догадавшись. Все-таки он чувствует мою душу получше остальных, и уж тем более лучше меня самой.

На следующий день я просто не пошла в универ, с утра мучаясь от головной боли и осуждающих взглядов Ольги, которая жутко обиделась на то, что была не в курсе, из-за чего я напилась. В общем, оставшись отсыпаться в общаге, я так и не включила сотовый, тем самым продинамив Константина Сергеевича.

Ничего, переживет. У него дела и поважнее есть, чем я, если он, конечно, в курсе, что его жена мне звонила. Хотя я в этом сомневаюсь: на дуру она не похожа, а хитрая провернет все за спиной у мужа так, что он даже не догадается, и не будет провоцировать на конфликт, наоборот, сделает все возможное, чтобы удержать его в семье, разбудить его совесть, показать, как его любят именно дома, а не где-то на стороне.

Как я могу думать о таком, представляя себя на месте его любовницы? Возможно ли это? Стоит ли мне представлять подобное? Просто смех. Его жена развела истерику на пустом месте. Зря переживает – он у нее крепкий орешек, и никто, блять, кроме нее, ему не нужен. И эта мысль так огорчила меня, снова, и снова, и снова, что я побежала в туалет, ощутив отвратительный позыв рвоты.

Больше никогда не буду столько пить, – говорю себе каждый раз и снова пью. Больше никогда не буду вспомнить, как мы с Довлатовым танцевали придуманный вальс, – уверяю я себя, и снова вспоминаю.

Античастицы – элементарные частицы, имеющие те же значения масс, спинов и других физических характеристик, что и их «двойники» – «частицы», но отличающиеся от них знаками некоторых характеристик взаимодействия.

Новая неделя – новая жизнь, – сказала я себе, представляя, как перестану гоняться за недоступным счастьем, перестану придумывать то, чего быть не может, научусь смотреть на Довлатова иными глазами – глазами исключительно студентки, и никого больше.