Книга Constanta, страница 103 – Марьяна Куприянова

— Здравствуйте, Гарзач. Мы можем поговорить наедине?

— Я пойду курну, – кивнул Валера в сторону курилки и будто бы спрашивая у меня разрешения. Чувствует ведь, гад, как мне неуютно сейчас, поэтому и сомневается, оставлять ли меня этим двоим на растерзание.

— Иди, конечно, – как можно дружелюбнее улыбнулась я, становясь рядом с Вовой и обращаясь уже к Довлатову. – Обязательно наедине?

— Да в общем-то нет, – осекся он, оценивающе осматривая моего спутника. – Учебники и Ваша тетрадь на кафедре, можете забрать и поработать дома, если есть желание, потому что сегодня у меня не получится с Вами остаться, дела есть. Но я посмотрел заметки и мне они вполне понравились. Так что продолжайте в том же духе.

— Сегодня нет никакого желания. Да я и не собиралась оставаться, в общем-то, – ядовито призналась я, обескураживая Довлатова.

— Что ж, тем лучше. А вот на счет завтра я еще уточню. Помните, что нужно работать, и работать много, вне зависимости от личного желания. Аппетит приходит во время еды, а азарт – во время безостановочного труда. Времени остается в обрез – надо как можно больше успеть до начала сессии, чтобы потом не отвлекаться.

— Я понимаю. Но завтра у меня четыре пары, я освобождаюсь только в три…

— Ничего страшного. Сходите покушать – и за учебник.

— А может, я лучше дома? – протянула я кисло, делая жалобное лицо.

— На счет этого я Вам все в прошлый раз сказал. Я не из тех преподавателей, которые верят в такие сказки, как добросовестность студента.

Ух ты, как-то он сегодня особенно груб и холоден, не то, что вчера – за ручку возьмет, ладонь сожмет, к себе привлечет… Приревновал меня, что ли, или просто обиделся на то, что я не захотела говорить с ним один на один?

— Ладно, – скривилась я. – Это всё?

Он колебался с ответом, коротко глянув на молчаливого Вову и этим дав мне понять, что, была бы я одна, он бы сказал и ещё кое-что, скорее всего, о вчерашней вспышке, но при посторонних не станет.

— Да. Это всё. До завтра.

— До свидания.

Довлатов пошел в сторону, доставая наушники – сегодня он был сама неформальность: бежевая свободная футболка, из-под которой видно пол-татухи на предплечье, джинсовые бриджи по колено с кожаным ремнем с заклепками, кроссовки и рюкзак с кучей брелоков.

— Это и есть тот препод? – ожил Вова. – И какого хера ты меня поцеловала? Кому из них двоих хотела насолить?

— Это и есть тот препод. Поцеловала, потому что была рада видеть. Радуйся, со мной редко такие нежности случаются. Пошли, с Валеркой познакомлю, – засмеялась я, увлекая его за руку, а сама то и дело поглядывала в сторону, куда ушел Довлатов, осматривая его фигуру сверху вниз: от квадратной спины, накрытой светлой тканью, будто простыней, до еще одной татуировки на выступающих мышцах голени.

— У Вас все преподы так выглядят? – пожимая Валере руку, ошеломленно спросил Вова и представился. – Владимир.

— Валерий, – друг с готовностью обменялся рукопожатием. – Не все. У нас вообще мужчин-преподавателей мало. Этот самый молодой. А ты Яне кто?

— Валер, ну вот только не строй из себя строгого отца.

Одногруппник выдохнул клуб дыма в сторону, придирчиво осматривая Вову, как делал Довлатов буквально минуту назад.

— Обидишь мою Янку – за яйца подвешу, – пообещал Валера с приветливой улыбкой.