Книга Constanta, страница 101 – Марьяна Куприянова

— «Триаверин». Вы платили за него?

— Что такое «Триаверин»? – строя дурачка, он, сидя на месте, скрестил руки.

— Не надо делать вид, что впервые слышите. Больше некому. Я хочу знать, зачем Вы это делали.

— Я не понимаю, о чем Вы говорите, Яна.

Я замахнулась и треснула кулаком по его столу, скрипнув зубами на всю аудиторию, но Довлатова это ничуть не испугало – по-моему, он даже ожидал подобного, и уголки его рта опустились с неприязнью, переносица сморщилась, брови сошлись над нею.

— Не надо мне врать, – опираясь о стол двумя руками, я нагнулась и нависла над ним.

— Без психов, Яна, – отрезал он. – Я лишь хотел, чтобы Вы скорее выздоровели. Поймите, в тот день, когда я Вас привез в больницу, Ваши родители этого сделать не могли.

— Это совсем… совсем не по-преподавательски! – выдохнула я.

— Зато Вы здоровы, и мы можем работать.

— Неужели у Вас так много лишних денег? Вы же семейный человек. Я все Вам отдам, – твердо заявила я, вызывая у него сдержанную улыбку.

Знает, гад, что если сейчас улыбнется открыто, вызовет во мне настоящий смерч – успел меня изучить!

— Не Вы лично, а Ваши родители, – осторожно поправил Довлатов, говоря таким тоном, чтобы еще больше не вывести меня из себя.

— Пусть так, – я вздернула подбородок. – И не надо больше так делать. Я не сирота, чтобы так обо мне заботиться. А сейчас, прошу меня извинить, я хочу жрать, поэтому вот Вам мои наработки, а я пошла.

Я небрежно бросила тетрадку на его стол, круто развернулась и зашагала в сторону дверей. Он осекся, собираясь что-то сказать, но сообразил, что происходит, когда я была уже на полпути к выходу. Услышав за спиной неуклюжий грохот, я тут же поняла, что история с хватаниями вот-вот повторится, и обернулась раньше, чем он, догнав меня в несколько внушительных шагов, окончательно стащил с меня рубашку.

Довлатов стоял сзади с очень странным видом, продолжая держать наполовину стянутый рукав в крепко сжатой ладони, затем наклонил голову, глянул на меня, на выход, снова на меня, на мой рукав, оголенное плечо, ниже…

— Отпустите, блин, мою руку, – мрачно попросила я и свободной рукой подтянула рубашку.

Но Довлатов вместо этого схватил мое запястье и одновременно робко и настойчиво потянул на себя, будто все еще сомневался, правильно ли поступает, но был уверен в том, что это сделать необходимо. Сердце у меня остановилось от целеустремленности в его взгляде. Сопротивляться я не стала – молча сделала шаг, влекомая им прямо к его телу. Стало до усрачки интересно, к чему все это приведет. Мы здесь совсем одни, и он так посмотрел на мое плечо, что я просто онемела.

Очутившись совсем близко к нему, я ощутила тяжесть на талии – вторая рука легла так, будто он собирался танцевать со мной вальс, заставляя меня интуитивно тянуться к его плечу. Довлатов, осторожно контролируя всю меня, слишком внимательно смотрел в глаза снизу вверх, и даже когда я встала на носочки, разница в росте осталась велика. Но это, мать вашу, неописуемое ощущение, когда мужчина выше! Когда он держит тебя рядом со своим телом. И когда в его глазах пляшут те же самые бесы, что и в твоих.

— А что мы делаем, Константин Сергеевич? – нарушая молчаливую идиллию, спросила я, ища ответа в глубине обычно бегающих, но сейчас подозрительно замерших глаз. Меня не то что бы посетило необычное предчувствие, меня как будто в затылок арматурой били, заставляя остановиться, оглядеться, разобраться в происходящем.