Книга Constanta, страница 100 – Марьяна Куприянова

— А-а-а, так это точно ты! Ты – Гарзач, да? – присаживаясь с горящими глазами за соседнюю парту, спросила она.

— Даже если да, дальше че?

— Я о тебе только слышала, но мечтала познакомиться! Я Настя.

— Безмерно рада. Настя, свали отсюда.

— Ого! Ты еще резче, чем о тебе рассказывают. Спасибо огромное от всех журналистов за то, что ты высказала Корнеевой. Мы тебе памятник поставим.

— А мне казалось, ставить памятники – специальность скульпторов, а не журналистов, – не удержалась я, с удовольствием откидываясь на спинку.

— Значит, статью напишем, – улыбнулась девушка искорке дружелюбия в моем голосе. – А что ты делаешь здесь, на нашем потоке? Ты же вроде с другого направления.

— Я работаю под его руководством, – кивнула я на ту сторону аудитории.

— Да ты что-о-о?! – Настя выкатила и без того большие глаза, схватившись за спинку от удивления. – Ты хоть знаешь, что от этого препода все наши девки кипятком писаются?

— Догадываюсь, – недовольно ответила я, превращая свой рот в волнистую линию.

— Как ты добилась, открой секрет!

— Чего?

— Его согласия, конечно!

— Не поняла. Я ничьего согласия не добивалась.

— Ты хочешь сказать, он САМ предложил тебе руководство?!

— Да.

— Ни. Хрена. Себе. Это первый случай в истории. Чтобы он сам выбрал студентку и… хотя… – она внимательно всмотрелась в мое лицо. – Да. Понятно, почему он выбрал именно тебя.

— Бьюсь над этим вопросом. Может, поспособствуешь?

— Ну, понимаешь… – она загадочно наклонилась ближе. – Все наши знают, как он любит девочек с… – тут она замолчала и сделала странное лицо, будто изображала стеклодува.

— Че, блять? – чуть не засмеялась я. – Девочек с?.. С чем? С прибабахом, как ты?

— Нет! Девочек со щечками, – шепнула она так, будто это был самый великий секрет факультета. Довлатов любит девочек со щечками. Охуеть не встать.

— Не поняла. Это как?

— Ну, все заметили, особенно на экзаменах: он зверски заваливает студенток со впалыми щеками, с четко выделяющимися скулами, короче, анорексичек, а вот студентки с такими щечками, как у тебя, сдают ему без проблем.

— Так вот, в чем дело. В том, что я толстая.

— Ты че, дура? Ты не толстая. Просто тип лица такой. Ты при теле – у тебя все хорошо.

— Ага. Есть, за что подержаться.

— Вот! Точно! Именно так. Таких он и любит. Ну, точнее, симпатизирует им.

— Педофилия какая-то. «Девочки со щечками». Вот, где собака зарыта.

— Может, дело не только в этом. У тебя еще губы полные, и форма красивая, строго очерченная. Может быть, еще и это. В совокупности.

— Ну, спасибо, что прояснила ситуацию. Настя. – Сказала я упавшим голосом и перевела взгляд на Довлатова – тот сидел, глядя в потолок, но словно почувствовал мой взгляд на себе, вопросительно кивнул и вновь дал знак: «время».

Студенты расселись по своим местам и дослушали лекцию. Я даже не знала, радоваться мне или грустить от подобного известия. Радоваться, что я ему понравилась из-за того, что не иссушенная плоскодонка, или грустить, что понравилась ему не в целом, а только одной частью тела. Меня так перекрыло по этой теме, что по окончании пары я сама подошла к нему в стремительно пустеющей аудитории – народ утекал на перерыв, не забывая оглядываться на меня, как на диковинную экзотику.

— Вы, помнится, поговорить хотели о чем-то, – напомнил Довлатов, едва я подошла к его столу.