Книга Constanta, страница 125 – Марьяна Куприянова

Я решила, что добьюсь своего естественным путем – просто перестану ходить в универ и дождусь, пока меня исключат за неуспеваемость. Как я ни надеялась, но Довлатова не встретила. Хотя хотелось жутко, и даже думалось, что если бы он снова предложил мне быть с ним, я бы не стала гнать его. Просто оставила бы отчий дом навсегда, ушла бы с ним – и плевать на слухи и на то, что будет дальше.

Все произошедшее казалось дикой ошибкой, и мой побег от него – в первую очередь. Зачем я отказываюсь от счастья? Из-за своей совести? А она у меня вообще есть? Ни один мужчина, который мне настолько нравился, еще никогда за мной так не бегал, как бегал Довлатов. А Довлатов – физическое воплощение идеала мужчины в моем личном представлении.

Честность победила наглость и восторжествовала в моей душе. Только воспоминания о той ночи – их не стереть… Их ничем не смыть. Стоит ли делать вид, что ничего не было? Стоит ли пытаться забыть то, что забыть невозможно? Я люблю его и хочу быть только с ним. Я хочу заботиться о нем всю жизнь, родить ему детей и быть, наконец, счастливой. И всему этому мешаю только я сама.

Парниковый эффект в атмосферах планет – повышение температуры внутренних слоев атмосферы и поверхности планеты.

На следующий день Ольга пришла с занятий в каком-то странном, новом для нее состоянии.

— Что случилось? – вяло спросила я.

— А? Ничего, – она поспешила убежать на кухню под предлогом готовки ужина. Но ужин был уже приготовлен мной.

— У тебя на лице написано, ты что-то скрываешь. Говори, – я пришла за ней следом, села за стол и уже по-привычному плеснула себе на полпальца спиртного – так я глушила душевную боль. Помогало. Временно.

— Он подходил ко мне сегодня. Он ужасно выглядит, Яна. Мне кажется, он вообще не спит.

— Я тоже не сплю, – заметила я. – Что он хотел?

— Узнать, где ты, разумеется.

— И ты сказала?

— Он чуть не ударил меня…

— Ты сказала?!

— Он взял меня за плечи и тряс как куклу, он орал на меня при всех!

— Ответь на мой вопрос!

— Да! Я сказала! Мне стало страшно – он чуть душу из меня не вытряс! А ты снова ведешь себя как эгоистка!

— Да все понятно! Тварью была, тварью и останусь! – я залпом допила стакан и вытерла рот рукой. – Сука я бессовестная, вот как. Мужика увожу женатого, а? Как, по-твоему, нормально?

— Яна, ты только не плачь снова… – несмотря на мою напускную грубость, подруга поняла, что я на грани нервного срыва и пропустила мимо ушей обидные слова.

— Да ну вас! – я взмахнула рукой и пошла в сторону выхода.

— Куда ты?

— Проветриться. Что-то мне опять херово.

— Точно хочешь пойти одна?

— Да отвали ты от меня уже со своей заботой… И без тебя тошно.

Как хотелось тогда, чтобы все это мне только приснилось! Все: и Корнеева, и комиссия, и староста с Галей, и моя болезнь, и безнадежная влюбленность в Довлатова, и все, что было после вплоть до этого момента. Как хотелось очнуться дома в своей постели, перевести дух от страшного сна и снова заснуть – беспечно, безо всяких тревог и волнений, как я уже давно не засыпала. Куда мне деть себя? Мне нигде нет места. Да и жить теперь не хочется. Все кончилось так катастрофически, как я и представить себе не могла.

Какая же я слабачка. Влюбленная дура, которая не может найти сил, чтобы просто прожить без предмета своего обожания. Но как прожить, если он вдруг стал для меня всем: и воздухом, и водой, и верой, и опорой? Стал всем, без чего нормальный человек станет схож разве что с овощем… Но совесть кричала откуда-то издалека, из самых глубин и едва слышно, когда, возвращаясь к общагам через несколько часов, я приметила у магазина на обочине битый коричневый «форд». Его номера. Его.