Книга Constanta, страница 134 – Марьяна Куприянова

— Я не верю тебе.

— Поверь. Он не любит, он все врет. Точнее, сейчас он думает, что говорит правду, потому что первые недели действительно что-то чувствует. Иначе он бы не помогал мне, на руках не носил и каждый пальчик не целовал… но чувства быстро проходят. Как тебе доказать? Может быть, так? – она достала из сумочки точно такой же браслет, как подарил мне Довлатов с утра, и швырнула на стол. Черепки загремели по лакированному покрытию. – Он дарит такие не всем. Мне – дарил. Тебе, как я вижу, уже подарил, хотя как-то быстро. Мне только через месяц. Есть еще одна девочка, у нее почти такой же остался. Моя предшественница. Боже, да что ты с такими глазами тут сидишь? Он здоровый взрослый мужик, в самом расцвете сил, работает преподом на факультете, где одни девушки, которые пищат от его внешности. И ты полагала, что он примерный семьянин? У колодца да не напиться?! Смешно и глупо. Он же добрую половину университета перетрахал, Яна!

Я слушала ее, широко распахнув глаза, и кровь застывала в жилах, отказываясь течь дальше, питать сердце, которое не хотело больше биться. Никогда. Вот он где был, подвох. Вот оно что… то, чего я ожидала с самого начала.

— Я все равно не верю тебе, – одними губами прошептала я, хотя уже полностью поверила ей, полностью! Теперь-то все сходилось, теперь-то стало ясно, почему он так легко мне достался, почему все так распрекрасно. Мне легче поверить в это, чем в то, что Довлатов действительно может что-то чувствовать к такой, как я… несуразной и отвратительной.

— Ну, я тогда не знаю, что тебе еще сказать, чтобы тебя убедить. Объяснить тебе значение его татуировок, где он их делал, для кого, или просто сказать о его родинке на спине…

— Хватит. Заткнись, – процедила я.

— Ну вот, наконец-то дошло.

Я глубоко вздохнула, глядя на победно улыбающуюся крысу, сидящую напротив с идеальным макияжем, затем встала из-за стола, взяла свой полный стакан сока, подошла к ней, недоумевающей, и вылила все ей на голову. Это невероятное удовольствие – ошеломлять своих врагов подобным способом, когда они наслаждаются победой.

— Спасибо за информацию, – сказала я мокрой крысе, озлобленно оскалившей на меня клыки. – Вкусный был обед.

Поставив пустой стакан, я взяла сумку и вышла на улицу. Летнее тепло до того контрастировало с холодом внутри, что от меня, наверное, валили клубы пара. Я даже не заметила, когда мои ноги стали ватными, а в голове поселилась пустота.

Люминесценция – излучение, представляющее собой избыток над тепловым излучением тела и продолжающееся в течение времени, значительно превышающего период световых колебаний.

Как объяснить, что со мной произошло, обычной человеческой речью? Наверное, тот, кто не знает, что такое смерть – на личном опыте – никогда меня не поймет. Хотя это было нечто много хуже смерти. Отмирание клеток сердца. Насаживание души на кол. Гибель рассудка в водах горя. Еще с утра все было, как в раю. А днем я попала… нет, это даже не Ад, а извечное ничто хуже любой определенности.

Хорошо, что у меня теперь нет сотового – остался у родителей. Довлатов не сможет позвонить мне сегодня, если он, конечно, собирается это делать. Хотя, думаю, когда он не найдет меня, не слишком расстроится. В конце концов, у него большой ассортимент тех, с кем можно провести ночь вдали от надоевшей жены.