Книга Constanta, страница 131 – Марьяна Куприянова

— Это плохо?

— Нет! Наоборот. Я в абсолютном помешательстве.

— Понимаю твое состояние.

— Который час?

— Счастливые часов не наблюдают.

— Зато учащиеся наблюдать должны, – парировал он и протянул руку к журнальному столику. Я зажмурила глаза и закинула на него ногу и руку. – Половина восьмого. Со скольки у тебя сегодня пары?

— Костя, я не собираюсь отрываться от тебя ради какого-то сраного универа.

— Узнаю твою чудную речь. Но должен тебя огорчить: не хочешь – заставим.

— Не хочу, – повторила я.

— А надо. Собирайся, я отвезу тебя.

— Не-е-е-е-е-е-ет, – я задрыгала ногами. – Давай еще поваляемся, пожалуйста, ну?

— Яна, ты думаешь, мне сильно нравится такая перспектива? Да будь моя воля, я весь день бы с тобой проводил. И всю ночь. Но у тебя есть учеба, а у меня работа. Нельзя совсем уж терять голову, мы теперь все равно друг от друга никуда не денемся. Тем более, мне нужно решать вопрос с квартирой, а тебе – с универом и с родителями.

— Не буду я с ними ничего решать. Они меня за человека не считают. Меньше всего хочу с ними мириться.

— Ну, знаешь. Родители есть родители. С ними следует поддерживать хотя бы нейтральные отношения. Они полжизни на тебя потратили, неужели это не заслуживает уважения? В тот раз я приложил усилия, чтобы вас помирить, а в этот раз один не справлюсь. Поэтому постараемся вместе, потому что я все же планирую в ближайшем будущем получить благословение на то, чтобы стать их зятем.

— Это сложно, – ошеломленно выговорила я. – Нет, это невозможно. Они не поймут… моя мать… разница в возрасте… понимаешь… и ты преподаватель… – совсем растерявшись, я бубнила себе под нос.

Он помолчал, посопел.

— Что, прямо-таки не примут и не поймут?

Я отрицательно покачала головой.

— Даже если ты сделаешь мне предложение. То есть, я хотела сказать, когда ты сделаешь его. Мне придется просто прийти домой, оповестить их об этом в двух словах, собрать вещи и уехать. Потому что иначе они сделают все, чтобы я никогда больше с тобой не увиделась. Понимаешь?

Костя молчал. Этим молчанием он пугал больше всего.

— Значит, обойдемся без их согласия. Но это – в крайнем случае.

— Не рано ли говорить об этом?

— Не рано, – отрезал он с ноткой грубости в голосе. – Я встретил невероятную девушку, и мне хватило времени, чтобы понять, что я хочу с ней быть, с ней жить и жениться на ней. Сегодня я поеду в загс и приложу все усилия, чтобы мое заявление рассмотрели вне очереди, а суд устроили как можно скорее.

— Я так боюсь, что ты пожалеешь об этом. Что ты остынешь ко мне в скором времени. Что ты… выгоришь точно так же, как и загорелся. Что ты одумаешься и вернешься в семью, осознав, что не любишь меня на самом деле, – дрожащим голосом призналась я.

— Чего-чего, а этого можешь не бояться. Мое чувство к тебе всегда останется неизменным и постоянно сильным. Это не объяснить – это можно только беспрекословно принять, как какой-то физический закон.

— Как константу.

— Что?

— Константа. То, что постоянно.

— Я хотел спросить, да все забывал, – произнес Довлатов после некоторого молчания. – Еще до того, как мы стали не только преподавателем и студенткой, я несколько раз замечал, как ты принюхиваешься, проходя мимо меня или находясь рядом. Не думаю, чтобы от меня плохо пахло, поэтому мне интересно узнать, что это было. Просто я тоже кое-какие странности испытывал в твоем присутствии… Но сначала ты ответь.