Книга Constanta, страница 137 – Марьяна Куприянова

Рядом с другом я немного отвлекалась от переживаний – Валера скрашивал своим присутствием мое духовное увядание. Он мне по-настоящему дорог, я люблю его как брата.

Мы бесились и не спали до двух ночи, но каждую минуту, каждую улыбку щемящее сердце напоминало мне о боли. Сложно прятать в себе такое, но рыдать при Валере я точно не стала бы. Глядя на его ужимки, слушая его речь, чувствуя его дружелюбную ауру, невольно начинаешь растягивать губы от уха до уха, хотя мысли в голове в этот момент все равно не радужные.

***

Утром был сушняк, хотя мы не пили.

Ночью горло пересохло, и, едва открыв глаза, я поняла, что сейчас умру, если не промочу горло. У Валеры было то же самое. Наперегонки мы побежала в ванную и поливали друг друга из душевого крана. Я приготовила завтрак, пока он мылся, мы поели и разошлись каждый по своим делам: он в универ, я – на собеседование.

Второй этаж симпатичной лилово-лимонной многоэтажки в пастельных тонах, в соседнем районе. Вверх по левой лестнице, поворот налево, кабинет 207. Я постучалась без колебаний.

— Войдите, – приветливо позвали изнутри, достаточно громко, чтобы я услышала сквозь лаковую дверь из красивого дерева, которую толкнула от себя, настраивая лицо на наиболее дружелюбный лад.

— Доброе утро, я на собе…

Я остолбенела и замолчала. Женщина поднялась с кресла, прижимая дрожащий подбородок к шее. Сзади на стене висели грамоты и похвальные листы в аккуратных рамочках, кабинет был чист и ухожен. Не то, что Валерина квартира.

— Ты еще и на работу ко мне пришла, сука?

— Я же, я…

— Издеваться вздумала, – утвердительно кивнула она. – Можешь не стараться. Он ко мне возвращается. Тобой попользовался и убежал. Не так ли?

— Да ты хоть знаешь, что я – всего лишь одна из многих? Ты даже не догадываешься, со сколькими он тебе рога наставлял!

— Пусть! – крикнула она. – Мужчинам это необходимо! Он погуляет и вернется в семью, навешав таким дурам, как ты, лапши, что подаст на развод, оставит детей и так далее! – она в голос засмеялась, эта русая женщина с незапоминающейся внешностью, в темно-сером официальном костюме. – А ты и поверила, да? Поверила в сказки. Ребенок. А уже такая шлюха… Куда же вы все, малолетки, лезете?

— Закрой. Рот.

Я не ощущала такой злобы со времен недопуска к экзамену.

Остатки здравого смысла кричали мне, чтобы я ничего не сломала в этом помещении, в особенности кости смеющейся женщины. Сжав кулаки до побеления, а зубы – до стирания эмали, я развернулась я вышла из кабинета, приложив все усилия, чтобы не вынести дверь с петель. Закрыть ее аккуратно оказалось трудно, я так и ждала последнего, контрольного выстрела в спину. Но его не последовало.

Победителю необязательно лишний раз убеждаться в победе, а побежденному не нужно много времени, чтобы это понять. Но я не могу проиграть, я не верила в это! Мы еще повоюем, – обещала я сама себе, вылетая из здания и почти мчась к ближайшей остановке, от которой как раз отъезжал мой автобус.

— Яна! – услышала я в последний момент перед тем, как двери за моей спиной сомкнулись.

Обернувшись и уставившись в плывущее мутное окошко, я увидела машину Довлатова, а потом и его самого, бегущего к остановке. Но водитель уже вжал педаль газа в пол, за что я была ему безмерно благодарна. Фигура остановилась, глядя вслед улетающему автобусу, а затем, насколько я успела рассмотреть, обрушила кулаки на рекламный стенд остановки.