Книга Constanta, страница 164 – Марьяна Куприянова

Я бежала по лестнице, смахивая со скул крупные горячие слезы, а лицо будто продолжали хлестать, и приходилось стискивать зубы до скрипа, чтобы не разреветься. Если я сейчас дам слабину, то просто упаду на этом месте, подтяну колени к лицу и буду лежать так, пока меня не увезут в психушку.

Так. Нужно успокоиться. Для этого надо отвлечь мысли, а точнее, возобновить их поток в своей пораженной страхом, будто параличом, голове. Думать. Думать. Черт, не получается. Никак. Мозг отказывается разгоняться, отказывается функционировать, отторгая простой факт действительности, протестуя против реальности. Принять ее будет слишком больно. Если я поверю в это, я не вынесу.

Заставить себя отвлечься от мысли, что это произошло с моим Костей, все равно что убегать от опасности во сне. Как ни старайся, будешь стоять на месте и ждать своей участи против воли.

Думать. Думать ясно и трезво. Разгонять мозг, как шестеренки, засыпанные песком под названием страх. Перемолоть к чертям этот песок, чтобы не впадать в панику и смотреть на вещи объективно. Держать себя в руках, не рыдать, не быть тряпкой.

Для начала – принять тот факт, что он действительно попал в аварию. Так.

— Шестая больница, – сказала я таксисту, прыгнув на заднее сидение. – И как можно скорее.

— Все понял, – серьезно кивнул мужчина, а я снова ушла в себя.

Костя сейчас в реанимации. Без сознания. Как это с ним случилось? Хуже всего, что я узнала лишь на следующий день. Надо как-то восстановить последовательность событий. Он уехал от меня и отправился к сыну. Но я не знаю точного времени ДТП. Это случилось по пути туда иди по пути обратно? Шестая больница в районе нашего жилого дома, но не в районе той поликлиники, где лежит его сын. Так может, он даже приехать к нему не успел? Как вообще он мог уснуть за рулем? Конечно! Просто недосып. Из-за мальчугана пришлось здорово поволноваться, торчал в больнице с ним днями и ночами, наверняка почти не спал. Ладно, версия имеет право на жизнь. Вот только не выглядел он замученным настолько, чтобы уснуть за рулем, когда приехал на квартиру. Сказал, что хочет есть, но про сон – ни слова. Что же произошло?

— Триста рублей, девушка, – разбудил меня водила, оборачиваясь.

Я сунула ему пятисотку, которую всю дорогу мяла в руках и чуть не порвала от волнения.

— Не надо сдачи. Это за то, что пер на красный.

Водитель понял, что лучше не протестовать. А я спешно выбралась из авто и побежала к зданию, что было сил. У регистратуры едва перевела дыхание, и, задыхаясь, спросила:

— Довлатов. ДТП. Вчера. Палата?..

— А Вы ему кем приходитесь? – оглядела меня девица.

И тут я взорвалась.

— Какая нахер разница, кто я ему?! Я тебя спросила, в какой он палате, так сложно опустить глазки в журнал и просто ответить?

— Я выполняю свою работу. Он в тяжелом состоянии, к нему нельзя посторонним.

— Я тебе сейчас покажу, кто тут посторонний! – я рванулась вперед и перегнулась через стойку регистратуры, почти вывалившись с той стороны, и чуть не схватила девицу за волосы. Она отшатнулась и отпрыгнула от стойки к стеллажам, что позволило мне схватить со стола журнал приема и учета.

— Вы что творите?!

— Заткнись!

Нужную фамилию я нашла быстро и сразу же бросила журнал обратно, чуть не разорвав страницу.