Книга Constanta, страница 165 – Марьяна Куприянова

— Эй, сюда! Тут буйная! Скорее! – верещала девица, но я уже бежала по первому этажу к лестнице и не позволила бы ни одной суке догнать меня на полпути к цели. Я бы горло перегрызла в тот момент любому, кто задумал бы меня остановить.

Однако, когда я оказалась на втором этаже у нужной палаты, успев заметить за жалюзи лишь край Костиного тела – руку в гипсе да одеяло на ногах, – за плечо меня остановил врач, вышедший из палаты.

— Вы кто такая? Куда бежите?

— К нему.

— Кто Вы ему?

— Я… Я… – Ну не говорить же доктору, что я его любовница! – Близкий человек.

— Можно только родным.

— Я Вас умоляю, могу на колени встать, доктор, прошу, я только сегодня узнала, что он здесь… Я… Ему… Я его любовница, – созналась я и опустила голову, добавив в свое оправдание: – я его люблю.

Врач помолчал.

— К нему сейчас и правда нельзя. Даже родственникам. Хотя они до сих пор не явились, несмотря на то, что узнали о случившемся вчера вечером.

— Что?! Как?

— Многие жены бросают мужей в таком плачевном состоянии, это не первый случай на моем опыте.

— Доктор, если я не могу его видеть, хочу хотя бы все знать! Что случилось, как он себя чувствует, что будет дальше?

— Давайте пройдем ко мне в кабинет, там и поговорим.

Я жалобно посмотрела в сторону окна, как будто прося у Кости прощения, что придется уйти. Со стороны лестницы выскочили санитары – два огромных бугая в мятных рубахах и чепчиках.

— Вот она!

— Куда несетесь, ироды бестолковые? – прикрикнул на них врач.

— Так она же на Светку напала! Буйнопомешанная.

— Сам слышал, что сказал? У человека горе, она к мужу мчалась со всех ног, а вы? Буйнопомешанная… Брысь отсюда!

Понурые санитары, облизнувшись рядом с ускользнувшей добычей, ушли не солоно хлебавши.

— Как Ваше имя?

— Яна.

— Геннадий Николаевич. Пройдемте со мной, – Геннадий Николаевич указал вытянутой рукой вглубь коридора и пошел, я – за ним.

Столкновения атомные – элементарные акты соударения двух атомных частиц.

Прежде чем мы вошли в кабинет Геннадия Николаевича, я поняла, что буду говорить с главврачом больницы, что было сказано на серебряной табличке, висевшей на двери. Войдя, он сразу пошел к графину с водой и налил мне старый граненый стакан.

— Для начала присядьте вот сюда, – он указал на кресло, сам отдал мне стакан и примостился на краю стола рядом со мной. Я села и глотнула воды под его строгим взглядом. – А теперь расскажите, что Вы знаете.

— Ничего более того, что сказали его коллегам по работе. ДТП, вчера вечером, реанимация, номер больницы. Все.

— Так. Ясно, – Геннадий Николаевич набрал побольше воздуха в легкие, засопел и сложил руки на груди. – Это значит, Вы не знаете практически ничего.

Я молча поставила стакан на стол, будто без этого он не станет рассказывать дальше.

— Вчера около пяти вечера гражданин Довлатов попал в аварию. В половину шестого его доставили в больницу с тяжелой травмой височной кости. Это черепно-мозговая травма третьей стадии, ее последствиями могут быть кома и тяжкие неврологические и вегетативные нарушения.

У меня по лицу как будто трещина пошла. Голова хотела расколоться надвое, но я не шевелилась и почти не дышала.

— Прежде всего мы провели интенсивную терапию повреждений мозга. И, к моему сожалению, обнаружили самое худшее, что могли найти: у больного произошло кровоизлияние в барабанную перепонку. Я сейчас Вам не буду говорить, чем это грозит, потому что на самом деле это настолько плохо, что может произойти все, что угодно: от полной глухоты в будущем до поражения лицевого нерва. Однако этого еще может и не произойти, человеческий мозг есть великая загадка. Я не говорю, что последствий вообще не будет. Я говорю, что они могут оказаться временными, как, например, временная потеря слуха или временная агнозия. В нашем случае все будет так, как его мозг захочет.