Книга Constanta, страница 73 – Марьяна Куприянова

А если я умру?

Вот возьму и умру через месяц. Вдруг выяснится, что у меня та самая страшная болезнь, название которой я боюсь даже про себя произнести, и все будет запущенно до такой степени, что неизлечимо?

Что тогда будут все они делать: Ольга, Валера, родители… Довлатов? Как они отреагируют на то, чего в принципе не могло случиться? Но случилось. Я даже не могу представить их лица. Просто… все в один момент станет кончено. Для меня. И это по-настоящему страшно.

Все, о чем я волновалась до сих пор, перестанет иметь какое-либо значение, особенно Довлатов. Ведь он просто человек, просто мужчина, просто преподаватель. В которого я чуть не влюбилась. Да кого я обманываю: в которого я влюбилась.

Но теперь-то что мне до этого за дело?

Пьезоэлектрики – вещества, в которых при определённых упругих деформациях возникает электрическая поляризация даже в отсутствие электрического поля.

На следующий день с утра пораньше я отправилась в больницу – за результатами.

Полчаса волнующего ожидания чуть не довели меня до паранойи – было так страшно снова думать о самом худшем, а ведь в таких случаях нельзя позволять себе расклеиваться и становиться пессимистом. Но в этот раз я была одна и могла себе позволить даже слезы – Ольга, по моему настоянию, пошла в университет, но приказала позвонить ей, как только что-то выяснится.

— Гарзач здесь? – высунулся из кабинета врач, осматривая толпу. – Без очереди проходите.

Я подскочила с кушетки и метнулась внутрь, начиная не на шутку волноваться.

— Садитесь, – почти приказным тоном сказал врач. – Как Вы себя чувствуете?

— Боже, неужели нельзя сразу сказать, что со мной, вместо того чтобы строить из себя участие? – разозлилась я. – Просто скажите мне, прямо в лицо, что это туберкулез!

— Нет, – загадочно улыбнулся мужчина, катая между пальцев ручку. – Это не туберкулез. Я вас разочаровал?

Я облегченно рухнула в кресло, схватив голову руками. Такое ощущение, как будто из меня вытащили раскаленную спицу.

— Это самое главное, что я хотела услышать, – я закашлялась, вновь прикрываясь руками.

— Но это и не ангина, и не фарингит. Кое-что серьезнее. Иначе не было бы крови. Ваши легкие здорово повреждены. Я думаю, это оттого, что вы слишком долго не обращали внимания на ваш кашель.

Услышав слово кровь, я вытерла ладони о колени, стараясь не смотреть, оставят ли они красные крапинки на джинсах.

— Что это?

— Воспаление легких. С серьезными осложнениями. И я советовал бы как можно скорее лечь в стационар. Мы поставим Вас на ноги за две недели минимум.

— Нет, – наотрез отказалась я. – Нет, нет. Только не лежать в больнице. Только не это.

— У нас отличные условия. Но я знал, что Вы так скажете. Почему-то сразу понял. Вы когда-нибудь лежали в больнице?

— Иначе почему бы я их так не любила?

— С чем лежали? Операция?

— Ну… если переломы и зашивание рассеченной брови можно так назвать.

— А, психологический барьер.

— Если это позволит лечиться дома, то да.

— Но где гарантия, что Вы будете соблюдать нужный режим лечения? В большинстве случаев, когда человек лечится самостоятельно, он только запускает болезнь, а не избавляется от нее. Так что я бы настоятельно рекомендовал…

— Спасибо, доктор. В рекомендациях я сейчас нуждаюсь меньше всего. Вы бы мне лучше список лекарств уже начеркали – ведь и так понятно, что в больницу я не лягу.