Книга Constanta, страница 72 – Марьяна Куприянова

Черт, как сложно быть вежливым, когда тебя этому вовремя не научили!

После пар я пошла в туалет – прокашляться. Приступ пробрал основательный: я согнулась над раковиной, в груди бегали спазмы, а в горле что-то хлюпало. Наверное, этот собачий лай был слышен по всем этажам.

Откашлявшись, оперлась обеими рукам о края раковины и подняла голову, рассматривая покрасневшее лицо в зеркале. Начала поправлять волосы, и вдруг глаз выхватил на белой керамике красные крапинки. В тех местах, где я опиралась. Подбросив руки к лицу, я увидела, что ладони в крови – мелкие точечки покрывают сплетение линий. И тут я испугалась по-настоящему, потому что прикрывала рот руками, когда кашляла.

Бросившись наружу, я позвала Ольгу внутрь и в гробовой тишине показала ей кровь. Она ахнула, тут же догадавшись, откуда та взялась.

— Яна, это уже не шутки. Это может быть туберкулез, ты понимаешь вообще? – ошеломленно спрашивала она, отмывая мне руки. Сама я была не в состоянии этого сделать от подступившего шока.

Как? Это? Могло? Случиться? Со мной?

Со мной!

Почему я?

Это должно было случиться с кем угодно, но только не со мной. Беды должны обходить меня стороной, ведь я – это я, со мной не может произойти ничего подобного! Нет!

— Как? – тупо спросила я подругу. – Как, Оля?..

— Сейчас быстро летим в больницу. Не обсуждается, – подруга вытерла мне ладони сухими салфетками и под руку вывела из туалета – я послушно шагала рядом, все еще не приходя в себя.

— Кровь из легких, Оля, – вдруг засмеялась я, сама понимая, что это истерика. – Как? Почему я-то? Вон, эта сука, которой я туфли сломала, почему она не заболела? Или Корнеева – она ведь заслуживает этого! Они все, а не я, Оля. Слышишь?

Мне по щеке влетела пощечина, и я схватилась за нее, обнаружив себя уже на автобусной остановке.

— Нельзя так говорить. Возьми себя в руки. Это может быть еще и не туберкулез. Сейчас поедем – сдадим анализы. Потом посмотрим. Всегда надо надеяться на лучшее.

Всю дорогу до поликлиники я молчала, вспоминая пощечину и то, как расклеилась на глазах у всех. Было стыдно. И страшно: я старалась даже не прочищать горло, чтобы снова не зайтись в приступе кашля, боялась увидеть кровь на ладонях, и еще хуже – заразить кого-нибудь.

— Оля! – спохватилась я с горящими глазами. – Ты же могла заразиться! Господи! Что я за человек! Я же при тебе и на тебя кашляла все время! Боже! Боже, прости меня!

— Так. Не ори. Все пока неточно. А если заразила – вылечимся вместе, – отрезала Ольга, затаскивая меня в просторный холл больницы.

Просидев час в очереди, я попала на прием к врачу. Он послал меня на флюорографию и дал карточку со списком анализов, сдать которые лучше всего было бы прямо сегодня, чтобы получить результат завтра. Увидев, что я на грани нервного срыва, врач успокаивал меня тем же, что и Ольга, но никакого эффекта это не возымело. Мне хотелось разреветься от несправедливости. Все свалилось на меня в столь короткий срок, а прошлые проблемы теперь меркли на фоне новых.

Сдав все анализы и облучив свое тело рентгеновскими лучами, я была отпущена до завтрашнего утра. Мы с Ольгой поехали в общагу, и так как я никого не хотела видеть и слышать, то подруга, вполне меня понимая, даже слова за весь вечер не обронила. Я снова перестала есть и боялась кашлянуть лишний раз, чтобы не увидеть кровь, чтобы не слышать этого булькающего звука в груди.